Ханна?
— Я не знаю, — как будто со стороны я услышала в собственном голосе отчаянную и жалкую беспомощность. — Он не должен был… Наоборот, после смерти Пауля и того, что случилось в лесу, он должен был ослабнуть на неделю точно.
В ее присутствии точно не следовало паниковать, но Мирабелла удивила меня в очередной раз. Оттолкнувшись от стола, она подошла и сжала мои плечи, даже встряхнула легонько, вынуждая сосредоточиться и смотреть ей в лицо.
— Ты ведь все еще связана с ним? Что это, ты знаешь? Кровь?
Я покачала головой, смиряясь с необходимостью признать самый большой провал в своей жизни.
— Понятия не имею. Я была слишком маленькой, когда это случилось. А выяснить так и не смогла. Думаешь, поэтому?..
— Я только предполагаю, — она сжала мои плечи чуть сильнее и заговорила спокойнее. — Это только теория.
— Думаешь, он мог черпать силы от Удо, потому что тот со мной спал? — я стряхнула ее руки и прошлась по библиотеке, стараясь унять нервный смех. — Создатель и все черти, как логично! Он сам его покалечил, и сам же стал донором для него. Там в лесу, когда мы никуда не спешили…
— Я должен был об этом подумать, — Бруно опустил голову и медленно и глубоко дышал.
Я видела только его профиль, но все равно заметила, как он стиснул зубы, напряженно размышляя.
— В любом случае, он разберется.
После всего сделанного и сказанного это было так неожиданно, что я едва не задохнулась, не понимая, как должна поступать.
Как Удо сказал? «Не уверен, что я помог бы ему»?
Если это было местью за что бы то ни было, то…
— Бруно не может его найти, — Мира пояснила тихо и с такой злой горечью, что колени у меня подкосились снова. — Этот чертов дурак решил быть героем. Если только поставить вверх дном все вокруг, разнести лес до основания…
— Удо в состоянии справиться с сумасшедшим колдуном. С одним он уже справился.
Бруно снова начал мерить библиотеку шагами, продолжая при этом хмуриться.
Я бросила взгляд на Мирабеллу и с удивлением поняла, что думаем мы с ней об одном и том же: герцог пытался убедить в том, что говорил, в первую очередь себя, а потом уже нас. И вместе с тем он как будто на что-то решался. На что-то очень темное и нехорошее, несвойственное ему и не имеющее обратной дороги.
Приведшая меня к ним интуиция буквально вопила о том, что Удо моего поступка не одобрил бы, но какая, в сущности, сложность — послать Удо к черту в случае необходимости.
— Ты не понимаешь, он не сможет, — обогнав Бруно в два шага, я преградила ему путь и намертво вцепилась в рукав. — Итан — зло. Не потому что он плохо обращался со мной или превратил в монстра Пауля. Если стараться долго и упорно, рано или поздно задуманное получится, и его идея, его чертова мечта — вытравить из себя все человеческое. Удо не такой. Он тот еще мудак, я не спорю, но он без разговоров отдал ваш фамильный кинжал какой-то жирной мрази… Хуже того, он позволил этой мрази себя унижать только потому, что не хотел, чтобы я спала где попало. Он не справится с Итаном. Он не человек…
Я видела, как сорвалась с места герцогиня, слышала, как в моем голосе появились умоляющие интонации, но уже не могла остановиться. Я бы в ноги ему упала, если бы потребовалось, но Бруно остановил меня, до боли стиснув запястья, вынудив отпустить свою рубашку.
— Я ему не Удо.
Он прошел мимо, и ничто в нем при этом не изменилось, но от пронизывающего холода, облизавшего спину, мне захотелось спрятаться, обхватить себя руками.
Герцог все-таки решился. Оставалось только узнать, чего это решение всем нам будет стоить.
— Вы обе остаетесь здесь, — он обернулся уже от двери. — В замке, Мирабелла. Сидите тихо, и ни шагу за стену.
Он ушел, не дожидаясь ответа и не прощаясь, а я всерьез побоялась упасть.
Бежать за Бруно и умолять взять с собой было уже слишком.
Ослушаться его — чревато.
Впрочем, если у них не получится, мне будет уже все равно.
Как будто через плотную ватную пелену я слышала, как во дворе началась суета. Кто-то закричал, приказывая седлать лошадь.
Мира стояла неподвижно, разглядывая узор на ковре, как в тот момент, когда я вошла в библиотеку.
Если сказать ей, что я хочу еще отдохнуть, она вряд ли станет возражать. Скорее всего даже прикажет меня не беспокоить. А значит можно будет…
— Ханна.
Я едва не вздрогнула, услышав собственное имя.
— Иди к конюшне и жди меня там, — в мгновение ока будто отмерев, герцогиня подошла ко мне и на всякий случай сжала мое плечо. — Попроси оседлать для тебя серую лошадь, Кристоф знает, я говорила ему, что она для тебя. Только обязательно дождись. Как видишь, я сейчас перемещаюсь медленнее, чем хотелось бы.
Она вышла вслед за мужем, точно так же ничего не объяснив, и окинув комнату последним долгим взглядом, я бросилась к конюшне.
Если Мирабелла в самом деле даст мне лошадь, это многое упростит — добираясь до леса пешком, я рисковала не успеть или в самом деле их подставить.
Кобыла, которую она мне пообещала, оказалась прекрасна — светло-серая, грациозная, норовистая, но заинтересованная. Она то и дело бодала меня в плечо, чтобы я гладила ее, а не топталась рядом без дела, и я мысленно пообещала себе провести с ней целый день завтра. Если выживем.
— Вот, возьми, — неслышно появившаяся рядом Мира протянула мне небольшую склянку.
Ее содержимое было мутно-синим с белыми прожилками и явно не имело ничего общего ни с одним аптечным составом.
— Что это?
— Там, куда ты собираешься, будет кошмар, — она смотрела мне в глаза очень внимательно, и этот взгляд заставил меня мельком подумать о том, что они с Бруно действительно друг друга стоили. — Если я хоть немного знаю их обоих, — а я, поверь, их знаю, — оно сотрет тебя в порошок сразу же, как только ты попадешь в первую посадку. В этом лесу сегодня не останется ничего живого, ты понимаешь?
Я понимала так хорошо, что мне хотелось броситься ей на шею.
— Ты пошла бы и так, но это тебе поможет. Сохранит твою жизнь. Я не могу тебя проводить, — она коротко и виновато кивнула на свой живот. — Пообещай мне, что не забудешь выпить. Дай слово.
Я молчала и не двигалась с места, не зная, что и как
