на Бруно.
Ни один из десятков вопросов, которые стоило и можно было ему задать, не шёл на ум.
— Ты говорила, что Удо отдал кому-то кинжал, — он протянул мне стакан, но пальцы убрал только после того как убедился в том, что я держу его достаточно крепко. — Можешь вспомнить, что конкретно происходило в тот вечер?
— Ничего, — половину содержимого я выпила залпом, а потом перевела дыхание. — Мы были на постоялом дворе неподалёку отсюда. Большая деревня, не знаю, как она называется. Мы долго шли, сильно промокли и устали. Денег не было, а на те, что оставались, хозяин трактира, жирная мразь, предложил нам помои вместо супа. Я хотела переночевать в амбаре, но Удо отдал ему кинжал в обмен на комнату на ночь…
По мере того как я говорила, смазанные воспоминания о том вечере постепенно приобретали чёткость.
— Но кинжал здесь, — Бруно кивнул на лежащие на столе ножны и присел на край кровати.
— Дочка этого борова догнала нас утром и вернула его Удо, — я допила лимонад и опустила руку, в которой держала стакан. — Там был мужчина… Он сидел в другом конце зала. Я ещё подумала, что это один из тех, кого я ограбила, он так пристально на меня смотрел. Потом…
Потом Удо держал моё лицо в своих ладонях и просил ему верить. Обещая, что всё решит, он закрывал меня собой от возможной опасности. Конечно же, я не видела, куда тот мужчина делся после.
Бруно поднялся и начал мерить комнату шагами.
— Он показался тебе знакомым? Как он выглядел?
— Не знаю, — я чувствовала себя не только беспомощной, но и бесполезной, и смотреть на него было стыдно. — Там было темно, а он не снимал капюшон, и я…
Я слишком мало что соображала в тот момент, но признаваться в этом было унизительно.
— Ханна.
Герцог остановился и смотрел на меня удивлённо, вопросительно.
Я всё-таки заставила себя поднять голову, и он медленно выдохнул, садясь обратно в кресло.
— Прости. Я не хотел устраивать тебе допрос.
— Это был он, да? — я поежилась, стараясь успокоиться. — Думаешь, он мог там быть?
— Выходит, что мог, — Бруно сцепил пальцы на животе и его устремлённый в пространство взгляд стал отсутствующим, едва ли не мутным. — Так или иначе, проклятия больше нет.
— Что? — я подалась вперёд, окончательно роняя одеяло.
— Удо сказал, что шум в его голове прекратился. В первые месяцы он был совершенно невыносимым, мешал даже думать и разговаривать. Со временем он привык, но старался минимизировать контакты с людьми. До тебя, — уголки губ Бруно дрогнули в попытке улыбнуться, а потом он посмотрел на меня внимательно и ясно. — Я проверил, когда он уснул. В самом деле ничего. Так что, с большой долей вероятности, в том гадюшнике вы действительно столкнулись с бароном Монтейном. Если он в самом деле приехал, чтобы встретиться с Мирой, но увидел вас…
— Это было то ещё зрелище, — я пробормотала это себе под нос, но Бруно всё равно услышал.
Он покачал головой, то ли соглашаясь, то ли просто считая момент неподходящим, чтобы возражать.
Я никак не могла собраться с мыслями и осознать то, о чем он говорил, мне хотелось только увидеть Удо.
— Идём? — Бруно предложил негромко, оставляя мне шанс не расслышать.
Не глядя на него, я кивнула и потянулась за халатом.
По коридору мы шли в молчании. Бруно явно не хотел лишний раз меня тревожить, да и сам был вымотан настолько, что едва ли мог что-то обсуждать всерьёз.
Я же думала о своём.
Мне не терпелось увидеть Удо и узнать, как именно всё теперь переменится.
Если человеком в капюшоне правда был барон Монтейн, и он в самом деле оказался настолько любезен, что отменил свою месть…
Пару лет назад, когда мы колесили по округе, я много чего слышала о герцоге Удо Керне. Он слыл первостатейным мерзавцем, хотя и высокого происхождения.
Способен ли человек измениться под воздействием проклятия, обстоятельств и нужды? И если да, то насколько сильно?
По отношению ко мне Удо вёл себя не просто благородно, он был настоящим героем. Правда, теперь он ничем не был связан и ничто не мешало ему вернуться к себе прежнему, настоящему.
А настоящий герцог Удо не унижал себя знакомством с разбойниками.
Как бы там ни было, мне хотелось убедиться в том, что он жив и здоров, а дорог на свете было предостаточно.
Мы остановились перед очередной дверью, и, взявшись за ручку, Бруно посмотрел на меня.
— Если что-то понадобится, зови меня или Миру. И не пугайся, если тебе покажется, что он слишком крепко спит.
— Спасибо.
Я не стала добавлять «За всё», потому что не хотела лишних сантиментов. Как вообще можно отблагодарить того, кто рискнул ради тебя рассудком?
Я видела, как меньшая сила стоила людям погружения в тёмное и беспощадное безумие. Особенно тем, кто никогда прежде не позволял ей сорваться с цепи.
А у герцога Керна выбор был. Как минимум, он мог утащить оттуда Удо силой или в самом деле выменять меня на собственный покой. Заставить того забыть об этом. Или…
Выбор всегда есть.
— Тебе и самой стоило бы ещё немного поспать.
— И тебе тоже, — я потрепала его по плечу просто потому что могла сейчас это сделать.
Бруно накрыл мою руку своей, словно не решаясь сказать о чём-то.
— Поднос с едой оставят у двери. Забери, когда сможешь.
Он ушёл, а я сделала глубокий вдох и толкнула дверь.
В небольшой гостиной стоял полумрак.
Я миновала её, не глядя по сторонам, и без стука толкнула дверь спальни.
Удо лежал на спине, раскинувшись, и спал так спокойно и крепко, что я с трудом поборола искушение просто уйти. Для начала из спальни, а потом — так же тихо из его жизни.
Вместо этого я обошла кровать и легла на свободную половину, не прижимаясь к его боку, но достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от него тепло.
Чертов герцог тут же развернулся и обхватил меня за плечи, притягивая ближе.
— Ты так смотрела, будто раздумывала, не придушить ли меня подушкой, — и голос у него был отнюдь не заспанный.
Я хмыкнула и устроилась головой на его предплечье.
— Кто сказал, что я отказалась от этой мысли?
— Я смею надеяться, что всё ещё вызываю у тебя исключительно научный интерес.
Не меняя позы, он повернул голову, и теперь я заметила глубокие тени, залегшие вокруг его глаз.
Он был ещё далеко не в порядке.
— Тебе уже сказали?
— Да. Так что
