в руках у могучих троллей в красных кожаных плащах надежно заблокировали залитый кровью кусок балкона вокруг монстра. Почуявший неладное зверь вскочил на ноги, ощерился, и замер в нерешительности, выбирая в какую сторону нанести удар…
Опережая его действие, из-под поднятых щитов троллей выкатились крохотные фигурки гоблинов. По два с каждой стороны.
Зверь довольно заурчал от предвкушения легкой добычи, идущей в лапы. Но через секунду урчание сменилось возмущенным ревом, когда, на ходу отбросив красные плащи, четверка хилых гоблинов начала стремительно преображаться в зубасто-клыкастых страшилищ, мало чем уступающих самому Зверюге.
Четверо оборотней дружно атаковали поджавшего хвост монстра. Пути к отступлению были надежно перекрыты троллями, и Зверюге пришлось принять неравный бой. Против четверых противников он продержался не долго, через считанные секунды валялся на спине и жалобно скулил, отдавая на милость победителей беззащитное брюхо. Хорошенько оттрепав его и изваляв по полу, оборотни погнали Зверюгу с балкона и вынудили спрыгнуть обратно на песок арены.
Снова оказавшись внизу, монстр встряхнулся и затравлено огляделся по сторонам. Несмотря на рев толпы, вверх после трепки от оборотней он больше не порывался и лишь огрызался львиным рыком на особо громкие выкрики со стен.
Глава 33
Кровь на песке
Привлекая внимание Зверюги, застоявшиеся без дела воины забарабанили копьями по щитам. Увидев рядом врагов, монстр радостно взревел, словно благодаря за такой подарок судьбы своего звериного бога, и размашистыми прыжками понесся на семерку орков. Беснующийся Колизей мгновенно притих.
Для мечников бой со зверем не заладился буквально с первых секунд. Семь брошенных копий попали в зверя, но пять, растратив в полете убойное ускорение, бестолково отлетели от покрытых коркой запекшейся крови боков. Лишь два смогли пробить шкуру, одно засело в мясистом загривке, второе — возле задней лапы в правом боку. Реального вреда Зверюге они причинили не больше, чем пара заноз человеку. Но «занозы» монстр, разумеется, почувствовал и попытался избавиться от торчащих копий. После очередного скачка Зверюга завалился на бок и перевернулся, ломая древки копий и поднимая в воздух целое песчаное облако. От стальных наконечников, намертво засевших под шкурой, конечно, зверя это не избавило, зато скрыло в поднятом песке. И вторая партия копий, наудачу брошенных с убойной дистанции, бесцельно сгинула в песочном облаке. Монстр же, живой и невредимый, выскочил из оседающего песка с неожиданной стороны и в пару прыжков достиг цепи орков.
Зверюга с ходу атаковал. Под когти передних лап подставилась стена сомкнутых щитов, а сунутые между ними мечи больно ужалили лапы и грудь.
Клинки достигли цели и обагрились кровью. Но ни одного жизненно важного органа монстра поражено не было. Как на вертел, насаженный на мечи Зверюга взвизгнул от боли. Но не в силах увернуться, многотонной тушей врезался в щиты.
Цепь орков снесло, как кегли на дорожке в боулинге после удачного броска.
Основной удар пришелся на центральную тройку мечников, их отбросило прямо на стену. Бедняги приложились головой о гранит и безвольными куклами рухнули на песок, надолго выключившись из боя. Остальных расшвыряло в стороны. Эти орки быстро оправились от шока, подобрали оружие и взяли в кольцо катающегося по песку, жалобно скулящего и зализывающего израненные лапы Зверюгу.
Усыпленные жалким видом раненого монстра орки надвинулись с четырех сторон, примеряясь нанести смертельные удары.
Каково же было их изумление, когда за миг до дружной атаки жалкий зверь с места перемахнул через голову крайнего мечника, в полете махнул лапой и буквально снес когтистой пятерней не успевшему закрыться щитом орку голову. Из остатков развороченной шеи фонтаном брызнула кровь. Занесенный для удара меч выскользнул из ослабевших пальцев. Еще секунду обезглавленное тело стояло на ногах, и рухнуло от удара хвоста, приземлившегося сзади Зверюги.
Оставшаяся на ногах троица, мгновенно перестроилась. Воины встали спиной к спине, укрылись щитами, ощерились мечами, и в таком защитном построении стали медленно отодвигаться от стены к центру арены, криками и свистом провоцируя врага на атаку.
Припадая на передние лапы, Зверюга пару раз обежал получившегося ежа, убедился, что без потерь подступиться к двуногим невозможно и, отвернувшись, неспешно потрусил к оставленным у стены бедолагам. Тем троим контуженым ударом о стену орком, что до сих пор пребывали в беспамятстве.
— Эй, куда! — раздался со второго этажа нестройный вопль оправившихся от резни проныр.
Тут же подхваченный гневными криками с верхних этажей:
— Не тронь!
— Зверюга, фу!
— Парни, делайте уже что-нибудь! Сейчас ваших братанов, как баранов, рвать будут!..
Мечники, разумеется, не собирались со стороны безучастно наблюдать за гибелью товарищей и дружно бросились вдогонку за зверем. Мелькнули выдернутые из-за голенищ ножи, и посланные с убойной дистанции по рукоять вошли в загривок монстру.
Троица добилась своего, Зверюга озлился на них, резко развернулся и тут же атаковал. Молниеносно, безжалостно и беспощадно.
Рассыпавшиеся мечники не успели прикрыть друг другу спины. И вместо слаженного отпора, каждому орку пришлось биться со зверем один на один.
Мечники были хороши. Несмотря на внушительную комплекцию, прыгали, как кузнечики, укрывались за щитами, как черепахи, и жалили мечами, как осы. Но теней среди них не было, а звериная реакция оказалось гораздо проворней орочьей.
Сперва один чуть замешкался со щитом и рухнул с разодранной спиной. Второй, решившись на самоубийственную атаку, по рукоять вогнал меч в открывшийся на мгновенье мохнатый бок, и поплатился за дерзость откушенной головой. Третий в одиночку добрую минуту отбивался от бесконечных наскоков опьяневшего от крови зверя. А когда Зверюга исхитрился вырвать из руки меч, в отчаянном прыжке приложил монстра острым краем щита по глазу, и через мгновенье умер, как на вилы, насаженный грудью и животом на когти передних лап.
На залитом кровью песке покоилось три обезображенных тела. Зверюга не торопился пожирать добычу, победа далась ему нелегко. В бою он лишился глаза, на правой передней лапе не хватало когтя, десятки глубоких порезов покрывали тело, в левом боку зияла здоровенная дыра, из которой, как не зализывал, сочился ручеек крови, и без того грязная полосатая шкура намокла и побурела от свежей крови. И все же, несмотря на увечья и потерю крови, монстр оставался силен и смертоносно проворен.
Отдышавшись, Зверюга развернулся за оставленной напоследок добычей, и из глотки вырвался обиженный рык.
Мучительная смерть троих героев оказалась не напрасной. Пока орки на смерть бились со зверем, двое контуженных товарищей у стены пришли в себя, подхватили третьего и, как могли быстро, посеменили к ближайшим решетчатым воротам. При их приближении решетка приподнялась, и они
