— Я просто умыл ее лицо, — сказал Пьер.
— Так вот как ты получил коня? — спросил Уильям.
— Вы хотите сказать, что он никогда не рассказывал вам об этом? — мгновенно прореагировал министр.
— Только о том, что французский вельможа сделал ему подарок. Это хорошая лошадь. Пьер приехал на ней сюда из Руана.
— Это интересно, — сказал Кер. — Ну что же, Пьер, обнаружился еще один свидетель твоего поведения. Он введет тебя в курс дела, пока я буду в отъезде. Я должен ехать немедленно, чтобы встретиться с королем в Аррасе. Если я повстречаю сэра Роберта, могу я упомянуть о нашем новоиспеченном купце, де Кози?
— Умоляю вас сделать это, милорд, — вежливо ответил Бернар голосом, в котором, как у всякого хорошего слуги, совершенно отсутствовало выражение. Де Кози всегда отвечал как положено, и Кер настолько привык к его ритуальным ответам, что не обращал на них никакого внимания. Тем же тоном Бернар мог совершенно безнаказанно сказать:
— Умоляю вас ткнуть себе пальцем в глаз, милорд.
Финансовая система Кера была далека от примитивности. Множество хитроумных принципов торговых расчетов были известны со времен Римской империи. Венеция и Генуя в течение двух столетий имели очень развитую банковскую систему. Гениальность Жака Кера состояла в том, что он расширил и популяризировал этот опыт во Франции на заре эпохи Возрождения. Аккредитивы, личные чеки, счета в банках стали обычным делом в торговле. Кредиты покупались, выдавались под проценты и продавались как любые другие товары. Векселя и другие обязательства были предметами торговли и многократно меняли владельцев, участвуя в обращении наравне с деньгами. Процентные ставки, конечно, не указывались на них, потому что Церковь запрещала христианам ростовщичество; но не было такого времени ни до, ни после Кера, когда бы человек, испытывающий нужду, не мог подписать обязательство выплатить две тысячи крон[15] и получить при этом одну тысячу; солидная разница составляла прибыль заимодавца. Это были не проценты, а плата за ценную помощь в написании документа. Существовало даже страхование морских перевозок. Эмпирическим путем, на скорую руку была создана система налогообложения экспорта и импорта. При Кере велся строгий учет доходов с большой пользой для королевской казны. Торговые сделки регистрировались с помощью отлично продуманной двойной бухгалтерии, которую едва ли можно было усовершенствовать, хотя позднее было придумано много полезных предосторожностей против мошенничества. Важная переписка еще велась на пергаменте, но бумага уже была известна и завоевывала все большую популярность у грамотных купцов.
Но человеку, занявшемуся торговлей, наряду с математическими познаниями нужны были осторожность и честность. Ибо современные подходы в торговле сочетались с неточностью правил, что приводило к частым и широко распространенным злоупотреблениям. Особенно процветала подделка документов. Некоторые находчивые торговые писцы в надежде защитить документы от подделок, поправок и подтасовок, разрабатывали особый каллиграфический почерк, не похожий на обычный, приводя в изумление и замешательство будущих антикваров.
Познания Бернара де Кози в бизнесе были обширными. Пьер сначала путался, но скоро его стала восхищать точность и легкость, с которой этот грамотный дворянин мог назвать страну, откуда Жак Кер импортировал товар во Францию, его покупную цену на Востоке и цену продажи на Западе. То были шелка более тонкие, чем те, которые римский император однажды запретил носить своей жене; кольчуги, на сборку которых у западных мастеров не хватало терпения; турецкие сабли и кинжалы; персидский перец и специи, пристрастие к которым возникло в Европе после Первого крестового похода; драгоценные камни таких размеров и с таким блеском, что это было немыслимо для европейских рудников и гранильщиков; некоторые очень полезные вещи, например, слоновая кость; кое-какие совершенно бесполезные вещи, например, обезьяны; множество нелепых восточных лекарств, но среди них и подлинно целебные, например, мандрагора и опиум; огромные количества серебра и золота: небольшое число рабов-язычников — не для того, чтобы работать на полях, ибо крестьяне были сильнее и дешевле, но чтобы придать великолепие домашней прислуге крупных вельмож. Некоторые из этих слуг были евнухами и представляли собой отличных камергеров для дам, но несмотря на частое и длительное отсутствие мужчин в доме, использование евнухов было не в моде, поскольку уже существовал и был доступен христианский орден мужчин, которые, разумеется, были не евнухами, а благородными рыцарями — Рыцарями Дамы в Белом с Зеленым Щитом, и приняли торжественный обет защищать и утешать жен и дочерей отсутствующих, сражающихся рыцарей.
Французские законы не позволяли экспортировать золото из Франции, но никого не волновало, сколько древесины, железа, латуни, льняных или шерстяных тканей, оловянных сплавов, меди или свинца вывозится из королевства, и на все эти вещи существовал спрос на Востоке. Корабли Кера никогда не плавали без груза. Они всегда несли прибыльный груз в обоих направлениях.
По указанию Кера де Кози сначала поручил Пьеру копирование грузовых судовых деклараций, а затем и составление оригиналов. Позднее, когда на причалах стало слишком жарко, де Кози предложил Пьеру важную, но утомительную работу по проверке грузов на вновь прибывших судах.
Обычно в последнем восточном порту, куда заходило судно, декларацию, содержащую подробный перечень всех грузов, запечатывали в медную трубку размером примерно с предплечье человека. Эта предосторожность применялась для защиты жизненно важных документов от сырости в воздухе и морской воды, а также от подделки. В Монпелье капитаны вручали документы де Кози. Если печати были нетронуты (а так бывало всегда), трубку вскрывали, и начиналась разгрузка судна. Нередко трубка в течение всего плавания оставалась привязанной к запястью капитана.
Поскольку Пьер не был подмастерьем, его не поселили в казармах вместе с младшими клерками. Де Кози по-дружески предложил ему несколько гостиниц, и особенно рекомендовал одну из них, которую считал вполне подходящей для юноши, оказавшегося вдали от дома. Но Пьера испугала высокая плата в гостинице, которая на первый взгляд ничем особенным не выделялась, и он выбрал дешевое, чистое, маленькое заведение. Его хозяин оказался пожилым и чрезвычайно набожным вдовцом.
Мир с Англией был формально ратифицирован в Аррасе. Король Карл вернулся в Париж, а король Генрих — в Лондон. Но оба короля сразу же оказались вовлеченными в распри собственных вельмож, которые теперь, за неимением врагов, перессорились друг с другом, со своими королями и даже с семьями. Слабовольный Генрих не мог справиться с ситуацией в своем королевстве, и в Англии началась Война Алой и Белой роз. Во Франции Карл с Хорошими Слугами поступал умнее, но ценой большой крови. Его вспыльчивые вассалы вернулись домой с манерами, испорченными военным временем.
