Читаем без скачивания Хедин, враг мой. Том 1. «Кто не с нами…» - Ник Перумов

Исчезнувшие души тем не менее кричали, говорили, шептали. Стонали, выли, рыдали. В этой какофонии, обрушившейся на Хедина, почти ничего невозможно было разобрать – каждый голос говорил только о себе, про себя и за своё, не в силах осознать ничего иного.

В накатах и откатах, приливах и отливах этого потока Хедину чудился некий порядок, некая последовательность, упорядоченность…

Но вот души умолкают одна за другой, и чувство Познавшего Тьму, будто ему удалось уловить некие закономерности в омывавшем его шуме, исчезает.

А там, далеко-далеко, в Упорядоченном, Хедин-исполин видит, как словно из ничего возникают козлоногие. Возникают в потоках пустоты, рушащейся в бездну Неназываемого.

Есть, понимает теперь Хедин, иные дороги через Упорядоченное. Несхожие с Межреальностью, несхожие с пространством обычных миров.

Таков, очевидно, и сам Путь, что прокладывает Неназываемый.

Хедин, ставший белым огнём, понимает, что пора.

Он знал, на что шёл, когда отправлял сюда часть себя самого.

Он закрывает глаза. Несуществующие, оставшиеся только в памяти.

Сигрлинн – ты не подведёшь, я знаю.

Он знает, как возникают козлоногие. Он знает, как устроен Путь, хотя и не сможет повторить ничего подобного.

Он должен…

Он должен остаться здесь.

Заклятия, предусмотрительно оставленные подле священного Урда, сделают своё дело… если сделают. Он мог лишь надеяться.

Потому что тот Хедин-гигант, вольготно растянувшийся по-над всем Упорядоченным, с Планом справиться не сможет.

И это Познавший Тьму тоже знал, когда ещё только начинал плести исходные заклятия.

Знать бы ещё, чем ответит пресловутый Закон Равновесия.

…Там, далеко-далеко, в Упорядоченном, другой, большой Хедин, Хедин-вселенная, чуть было не хлопнув себя по несуществующему лбу, привёл в действие тщательно составленные чары.

Чары, направленные на него самого.

Он начинал стремительно сжиматься, сокращаться, поднимаясь туманом над протянувшимися из конца в конец Сущего жилами, где струилась кровь Упорядоченного.

Белый огонь Хедина-частицы, давно переставшего быть, само собой, и белым, и огнём, ощутил, как его начинает нести, подхватывает странная, небывалая, никогда доселе не ощущаемая сила.

Он разом и проносится мимо сжавшегося клубка-провала, сути Неназываемого, и оказывается без какого бы то ни было временного зазора за пределами чёрной сферы, по-прежнему жадно поглощающей новосотворённую пустоту.

Правда, не весь.

Часть его остаётся там, в чёрной сфере. Часть? Тень? Отпечаток? Копия?

Словно та пустота, неведомым образом перенёсшаяся сквозь чёрный предел и заполнившая оставленную им «вмятину», подобно расплавленному металлу, заполняющему форму в мастерской литейщика, обратилась в подобие его, Хедина.

Он не дал овладеть собой ни ужасу, ни даже просто озабоченности.

Он возвращался – потому что вокруг Обетованного вот-вот вспыхнет битва.

Но что-то так и осталось позади, осталось если не навсегда, то… надолго.

Время терять нельзя, План очень плотен, без щелей и лакун.

Хедин возвращается, стараясь не думать об оставленном Неназываемому сознании.

Глава 7

Сильвия Нагваль, дочь Красного Арка, носительница крови Хаоса, как ей нравилось думать о себе, перевернулась на спину и открыла глаза. В зев пещеры пробивался свет, свет Междумирья, где миновала очередная странная «ночь» и наступил не менее странный «день».

Это была новая стоянка её армии. Армии Свободных Гоблинов Долины. Армии, что даст свободу всем рабам, гнущим спины на ленивых и злых волшебников, захвативших себе уютный благоустроенный мирок и держащих в оковах изначально вольное племя зеленокожих.

Гоблины-метельщики, грузчики, золотари и прочее, прочее, прочее – бежали к Сильвии десятками. Каждую ночь лазутчики пробирались в Долину и каждое утро возвращались с новыми и новыми бойцами. Сильвия не могла собрать многотысячную армию – магам прислуживало не так уж много зеленокожих – но на десять полнокровных сотен она рассчитывала.

Для её планов, во всяком случае, этого хватит.

– Гхоспожа? – У порога отбивал земные поклоны Грабух, немолодой уже гоблин. В Долине он был старшиной уличных метельщиков, и как-то так получилось, что в Армии Свободных Гоблинов он оказался «первым после первой». Был он морщинист, маленькие глазки горели умом и хитростью; а ещё – выношенной ненавистью.

Честное слово, думала Сильвия, глядя на подрагивающие длинные уши гоблина, кто в Долине додумался до этой гениальной идеи – набрать рабов?

Собственно говоря, рабами зеленокожие формально не были. Их никто не покупал и не продавал, детей не отнимали у родителей, не разбивали семьи. Им даже платили скромное жалованье. И при желании каждый мог убираться на все четыре стороны.

Другое дело, что ни один гоблин сам по себе не отыскал бы дорогу к обычным мирам, да что там «не отыскал»! Редко кто из простых смертных рождался с талантом странствовать между мирами, хотя среди слуг Долины такие встречались, пожалуй, чаще, чем где бы то ни было.

Но теперь благодаря Сильвии никто из гоблинов, что служили магам, не думал о себе иначе, чем о «рабе».

Они забыли, что в Долину они пришли добровольно. Вербовщики обещали зеленокожим, теснимым и гномами, и людьми, и эльфами, а зачастую – и старшими собратьями-орками, тихую, спокойную жизнь в месте, где никто не будет голодать, ни с кого не спустят кожу, сделав из неё барабан, никого не сожгут на костре, как «богомерзкое и Спасителю противное создание».

А в обмен всего-то и требовалось – выполнять несложную работу. Не шибко почётную, грязную, за гроши. Ну так никто и не обещал гоблинам все сокровища царств эльфийских; обещали спокойствие, и его зеленокожие получили.

Сейчас об этом все забыли.

Потому что так сказала Дочь Хаоса.

Её слова будили додревнее, почти полностью забытое, ушедшее даже из мифов и легенд – в детские сказки.

Воспоминания о том времени, когда гоблины были многочисленны и могущественны.

Когда служили Древним Богам, суровым, любящим кровавые жертвы и кровавые же, смертельные игрища на аренах.

Когда выживал сильнейший, когда лишь воины и шаманы были угодны Богам.

И когда сами Боги были близки и понятны, самолично спускаясь с горних высот или поднимаясь из тьмы пещер насладиться мучениями и смертью жертв, выпить горячей крови, втянуть в себя последний вздох.

Это было хорошо и правильно.

А потом Боги уснули. Или умерли, или ушли, или замуровали сами себя в неприступных недрах. И для племён зеленокожих наступили тяжкие времена…

Но теперь пришла она, Дочь Хаоса. В её глазах – огнь прежних огней, сила прежних сил. Древние Боги смотрят изнутри её черепа, и взгляды их полны гнева.

– Гхоспожа?

– Сегодня, Грабух. Передай сотникам. Я скоро выйду к ним.

– Да, гхоспожа. Они будут рады, гхоспожа.

Она отбросила тонкое одеяло. Гоблины натащили из Долины всякой всячины, так что Сильвии было чем прикрыть наготу.

Маги, разумеется, не сидели сложа руки. Доб и Хоб, хобгоблины, а может, огры, а может, и тролли, а может, вообще что-то совсем иное, в компании дюжины таких же громил и пары-тройки магов рыскали по окрестностям Долины, пытаясь перехватить беглецов.

Нескольких они поймали и напоказ «спустили шкуры», привязав к деревьям. Спустили шкуры в самом буквальном смысле, содрав с захваченных гоблинов кожу.

Визг и вопли несчастных слышно было издалека. Сильвия не вмешивалась, объявив Грабуху, что будет занята, «впитывая Хаос». Этого оказалось достаточно. Никому из зеленокожих и в голову не пришло, почему их предводительница и пальцем не пошевелила, чтобы спасти угодивших в плен.

Зато ненависть к Добу с Хобом, равно как и их соплеменникам, и тем магам, что ходили с ними, – разгоралась с каждым днём.

Правда, с неудовольствием отмечала Сильвия, далеко не все маги одобряли забавы Доба с Хобом. Например, Эвис Эмплада. Схваченного ею мелкого зеленокожего беглеца она допрашивала лично, ледяным голосом велев злобным великанам «убрать свои грязные лапы».

Хоб и Доб злобно пялились чародейке в спину.

Зеленокожий многого рассказать не мог – кроме лишь того, что гоблины теперь будут жить сами, свободно, а если кому в Долине нужна их служба, так пусть господа маги платят достойную цену.

Эвис выслушала его морщась, но потом, как следует тряхнув за шкирку, велела «не дурить» и «возвращаться обратно», потому что ничего хорошего из этого всё равно не получится.

Конечно, очень скоро маги Долины оправились, пришли в себя и решили, что тянуть кота за хвост нечего. Сильвия, усмехалась, пыталась представить, что думают сейчас о ней бывшие сотоварищи по отряду Клары Хюммель – та же Эвис, Мелвилл, Эгмонт…