мной так издеваться.
— Я нашел подтверждение многим своим догадкам, — уклончиво ответил учитель, после некоторой паузы. Еще и ухмыльнулся так, довольно, будто ему доставляет удовольствие видеть мою кислую рожу. — Скажи Кай, что произошло после установки печатей? По моим подсчетам все ментальные закладки уже должны были исчезнуть.
— Вы знали, — констатировал я очевидное. Не то, чтобы я об этом не догадывался, но догадки и факты — вещи разные.
— Разумеется я знал, — не стал отрицать он. — Правда, не с первой встречи. Тогда, если ты помнишь, Каль Тен не дал мне проверить тебя полностью. Раньше я думал, что это из-за Ци моей дочери, а теперь у меня есть некоторые сомнения в этом. Сразу хочу сказать, я не пытаюсь его очернить. На самом деле, кто знает, взял бы я тебя в ученики, если бы знал о ментальных закладках?
Стоп, чего? А ведь и правда, этот старый… Феникс, да, он ведь и правда просто не мог не знать о моей проблеме! Более того, он мне целую проверку устроил! Заставил варить пилюлю уровня ядра и постоянно твердил, что алхимия у фениксов в крови! Издевался? Или… Или проверял насколько я подвержен воздействию закладок. Я ведь, если я не ошибаюсь, в принципе никакую пилюлю создать не мог. Неосознанно все бы портил в самый ответственный момент. И тот факт, что я смог это ограничение обойти… Может, в этом и была настоящая суть того испытания? Собственно, этот вопрос я и задал Оробаю.
— Откуда мне знать, о чем тогда думал Каль Тен? Его дела — это его дела, — усмехнулся он. — Но знаешь, скажу тебе по секрету, что его противники основной его слабостью всегда считали именно его принципы. Он никогда не стремился к бессмысленному насилию, всегда старался помогать слабым… Можно сказать, что он куда больше походил на праведного даоса, чем большинство тех, кого я знал. Впрочем, и безупречным его считать тоже не стоит, уж поверь. За долгую жизнь, чего только не случалось… Но давай лучше вернемся к тебе. Не хочу обсуждать старого товарища за его спиной.
— А почему вы прямо не сказали мне про закладки? — спросил я, видя нежелание говорить сейчас о Каль Тене.
— А самому подумать? — хмыкнул он.
— Первое правило ментальных закладок — сделать так, чтобы жертва считала, что никаких закладок нет, — поморщился я. — И было бы логично, если бы практик, установивший их сделал бы какой-то блок на их снятие. Вы поэтому обо всех функциях печати Разума мне не рассказали?
— Верно, — довольно кивнул он. — На самом деле, разум человека — штука очень тонкая. Даже я, при всем моем опыте и мастерстве не смог бы легко устранить последствия ментальных техник. Помочь тебе мог только ты сам. Впрочем, если уж на то пошло, то за последнее время твои закладки неплохо подточились.
— Вы использовали какие-то техники? — нахмурился я. — Почему я ничего такого не помню?
— Я не использовал техники, — покачал он головой. — Я же говорю, помочь тебе мог только ты сам. Все началось с твоей «казни» в секте Феникса. Попытка выжечь твое море Души, реинкарнация — это не могло не затронуть тебя. Твой разум изменился, и ментальные техники уже не могли так полно влиять на тебя. Правда, потом ты чуть все не испортил…
— Испортил? — тут же напрягся я.
— Да. Твои воспоминания, о которых ты мне рассказывал. Эти потерянные частички тебя… Практик уровня ядра просто не мог провернуть что-то подобное, — ответил он. — А вот ментальные техники высокого уровня вполне могли принять подобную форму. По сути ты тогда добровольно вернул себе часть закладок. Тебе еще повезло, что они уже не могли работать в полную силу.
— Пекло! — вырвалось у меня. О таком я и подумать не мог.
— Не стоит быть к себе излишне строгим. Насколько я понимаю, часть закладок тогда все еще воздействовала на тебя, так что ничего удивительного в произошедшем нет. К тому же, все уже позади, — пожал плечами старый практик. — К тому же, ты так и не рассказал, что именно изменилось после того, как закладки исчезли. Не считаешь, что тебе тоже нужно мне кое-что рассказать?
— Изменилось? Ну, я вновь могу заниматься алхимией. Кажется, я вновь могу призывать духов, хоть этого я еще и не проверял. Других изменений я пока не заметил. Ну и воспоминания. Часть воспоминаний вернулась, — вздохнул я и рассказал учителю все, что вспомнил.
Рассказ о матери не занял у меня много времени, хотя каждое слово и давалось мне с огромным трудом. Будто что-то сжималось в груди, доставляя мне почти физическую боль. Иронично, но теперь я и сам оценил чайный церемониал, периодически беря паузу и отвлекаясь на чай. Возможно, что-то в этом и есть…
— Печаль — точно такая же часть жизни, как и радость, — сказал Оробай. — Вопрос в том, как именно ты преодолеваешь трудности.
Это он так меня подбодрить пытается? Вообще, Оробай сегодня только и делает, что сыплет всякими премудростями, которые больше напоминают цитаты из соцсетей моей прошлой жизни. Я бы даже посмеялся от такой схожести, но что-то весь этот разговор никак не способствует веселью.
— Вы что-то знаете о том практике, который напал на нас? Пространственные техники, уровень пробуждения духа… Вроде как, — неуверенно добавил я. — Вы что-то знаете о том человеке, что пришел к нам и… И… И убил мою мать?
— Миров под Небом существует столь много, что и бессмертия не хватит, чтобы их все посетить, — покачал головой Оробай. — А уж практиков и того больше — я просто не могу знать всех. Впрочем… Скажи, Кай, ты хочешь отомстить?
Я не стал сразу отвечать на этот вопрос. Банально и сам не знал точного ответа. Точнее не так. Хочу ли я отомстить? Да! Я до сих пор помню ту злобу и отчаяние, что обуяла меня в тот день. Но вот готов ли я положить всю жизнь ради мести? Тот практик ведь силен. Даже на уровне ядра я едва ли смогу с ним совладать. Да и искать его в бесконечности миров? Видя мою заминку, Оробай тяжело вздохнул.
— Знаешь, как хороший учитель я должен сказать тебе, что месть — не та штука,
