внутри анклава. Приоритетом для ХАМАС явилось подавление оппозиционных сил – как исламистских, так и светских. Таким образом, правление ХАМАС в Секторе Газы может быть охарактеризовано так же, как и правление ФАТХ на Западном берегу реки Иордан, – авторитарное и прагматичное, без жесткой идеологической направленности.
В случае если ХАМАС в возможном соглашении с ФАТХ добьется права «не подписываться» под внешнеполитической платформой, то она останется прерогативой и ответственностью ООП. Исламисты же помимо легализации получат доступ к ресурсам ПНА без строгого выполнения ими требований международного сообщества по «нормализации» ХАМАС и его отказа от террора.
Для лидеров ХАМАС наверняка привлекательным представляется опыт «Хизбаллы» в Ливане. Проекция этого опыта на ситуацию в ПНА могла бы привести к созданию формально «независимого» правительства технократов, которое по факту являлось бы завуалированным вариантом палестинского режима исламских фундаменталистов. Подобный сценарий наверняка найдет поддержку определенной части населения не только Сектора Газы, но и Западного берега реки Иордан. Так, опрос, проведенный Near East Consulting в 2010 г., показал, что идентификация с исламом превалирует во всех группах палестинского общества, в том числе в среде социальной базы левых партий. 81 % сторонников ХАМАС считают себя прежде всего мусульманами, а затем уже палестинцами и арабами, такая же картина у 56 % приверженцев ФАТХ[451].
На основании этих данных можно предположить, что на массовом уровне символизируемые ХАМАС фундаменталистские политические идеи стали более популярными, чем «светский национализм» ФАТХ.
И действительно, около 40 % опрошенных считают «исламский халифат» оптимальной формой политического устройства; 24 % называют в качестве такового «арабский режим». Лишь 12 % предпочли бы демократию западного типа[452].
Победа ХАМАС на парламентских выборах 2006 г., казалось бы, свидетельствовала о подъеме религиозного фактора. Подобное предположение логично, но все-таки не имеет под собой основания с учетом того, что популярность этого движения исходит из его последовательной линии, направленной на проведение социальной политики. Эта популярность обусловлена коррупционными скандалами в ООП – ФАТХ, а также намерениями продолжать борьбу с Израилем.
Скорее всего, «умеренная светскость» и впредь останется более популярной в палестинском обществе, однако уже не будет ассоциироваться с партийной принадлежностью к ООП. Эта «умеренная светскость» в своей основе будет подразумевать, что в палестинском обществе религия является основой моральных ценностей, но не диктатом в сфере политики.
Так, для ХАМАС создание государства на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газы – лишь промежуточный этап решения палестинской проблемы. Х. Машаль заявлял, что различия между ФАТХ и ХАМАС сводятся к разногласиям по поводу методов борьбы. Исламисты считают необходимым использовать все формы сопротивления, в то время как ФАТХ склоняется к неприменению насилия. При этом, как показывает практика, ради решения конкретных политических задач, например примирения с ФАТХ и сохранения национального единства, исламистское движение готово обсуждать и этот спорный вопрос.
В свою очередь, стремление властей в Рамалле достичь договоренности с ХАМАС также базировалось на ряде соображений. В условиях, когда палестино-израильский мирный процесс с 2006 г. находится в тупике, движение ФАТХ, которое было готово идти на большие уступки, нежели исламисты, не смогло добиться результатов во время переговоров с израильским правительством Эхуда Ольмерта в 2007–2008 гг. и во время переговоров при посредничестве президента США в 2009–2010 гг. Отказ израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху прекратить строительство в еврейских поселениях на Западном берегу реки Иордан и в Восточном Иерусалиме препятствовал обсуждению сторонами параметров мирного урегулирования: границы и контроль над ними, возвращение беженцев и т. д.
М. Аббас рассчитывал на давление Вашингтона, однако осенью 2010 г. США не удалось убедить Б. Нетаньяху прекратить строительство на «оккупированных территориях», что с палестинской стороны было главным условием для возобновления переговоров. В ФАТХ рассматривали создание правительства национального единства в качестве способа сдвинуть с мертвой точки мирный процесс с Израилем.
После неудачи в диалоге с Израилем М. Аббас взял курс на одностороннее объявление независимости и вступление Палестины в ООН, в связи с чем активно приступил к осуществлению популярной в обществе идеи восстановления «палестинского единства». С этой целью необходимо было действовать от имени всех палестинцев – не только проживающих на Западном берегу реки Иордан, но и в Секторе Газы, что заставляло М. Аббаса договариваться с ХАМАС. Наличие такой договоренности при обращении в ООН с просьбой о признании Палестинского государства в «границах 67-го года» ограждало бы Аббаса от возможных обвинений в предательстве «истинных интересов палестинского народа», под которыми палестинские религиозные радикалы понимают установление вооруженным путем исламистского режима на всей территории от реки Иордан до Средиземного моря[453].
При этом участие в совместном правительстве позволило бы ФАТХ избежать полной ответственности от проведения болезненных внутренних реформ и, что более важно, сохранить за собой руководящие позиции в ПНА. Однако различные группы внутри ФАТХ полагали, что единое правительство усилит ХАМАС. Это не соответствует интересам «светских националистов», а также будет способствовать борьбе внутри движения за министерские посты. Как бы там ни было, с позиции М. Аббаса и его окружения любое сформированное правительство должно быть легитимным в глазах международного сообщества и арабского мира, подразумевая признание Арабской мирной инициативы[454], а также всех соглашений, подписанных ООП с Израилем. ХАМАС считает неприемлемым правительство, созданное на таких принципах.
Перемены в отношениях между ФАТХ и ХАМАС наметились с начала 2011 г. после смены режимов в Тунисе и Египте, затем в Ливии, а также с начавшимися оппозиционными выступлениями в Иордании, Йемене, Сирии. Наибольшую озабоченность ФАТХ вызвало свержение президента Египта Хосни Мубарака, который поддерживал движение и был главным региональным коспонсором мирного процесса, а также контролировал южную границу Сектора Газы. На положение ХАМАС повлияло ослабление президента Сирии Башара Асада, так как в Дамаске базировалось внешнее руководство движения, а сирийский режим способствовал связям между палестинскими исламистами и Ираном – одним из их важнейших союзников, поставщиком оружия и финансовым донором.
Изменившаяся региональная политическая ситуация (падение режима Х. Мубарака и настроение «палестинской улицы», требовавшей примирения) привела представителей двух движений в Каир 4 мая 2011 г. для подписания соглашения о перемирии, несмотря на то, что два года назад подобный документ был отвергнут обоими палестинскими движениями. Переговоры о реализации достигнутых соглашений были прерваны в августе 2011 г. после решения М. Аббаса добиваться признания Палестинского государства путем прямого обращения в ООН и вновь возобновлены в начале 2012 г. после очередных безрезультатных переговоров с Израилем. Однако в неудавшейся попытке реализовать достигнутые соглашения не стоит обвинять только ФАТХ. По условиям договоренностей в Каире ради вступления в ООП ХАМАС могло «потерять» Сектор Газы в результате неудачных для движения выборов в ПЗС.
Таким образом, политические перемены в регионе, а не наличие
