странах существуют палестинские сообщества, добивающиеся возможности отстаивать свои собственные интересы посредством институтов ООП и ПНА.
Дальнейшее становление гражданского общества неизбежно в случае закрепления статуса гражданских ассоциаций в конституции, принятия законодательства, которое позволяло бы им функционировать, не испытывая никаких притеснений. Таким образом, возможно поддержание на необходимом уровне критической массы населения, симпатизирующей светским демократическим процессам, а гражданские ассоциации могут продолжать отстаивать общечеловеческие нормы и принципы.
Пока же в Палестине в силу отсутствия обратной связи правящей элиты с различными группами общества, а также институционального соглашения как внутри самой политической элиты, так и между массовыми социальными группами не развитые в полной мере структуры гражданского общества приводят к институционализации политического отчуждения.
Тем не менее нельзя отрицать процесс формирования новой идентичности – палестинского гражданина, активизированный революционными событиями «арабской весны» (с 2010 г.) в соседних странах. Успехи палестинских лидеров на международной арене также способствуют возрождению чувства национальной гордости и усиливают стремление стать гражданином своего государства.
Основополагающим аспектом палестинской идентичности выступает балансирование на грани религиозности или «умеренной светскости» всей политической системы. Политической элите с целью реализации проекта «Палестинское государство» в контексте происходящих в регионе событий, собственного исторического опыта и взаимодействия с Израилем необходимо делать ставку на «умеренную светскость», опирающуюся на национальную идею государственного строительства, тем более что она остается популярной в палестинском обществе. Однако при этом «светскость» следует отделить от ассоциации с партийной принадлежностью к ООП. Религия в палестинском обществе должна оставаться основой моральных ценностей, но не диктатом в сфере политики. Под знаменем религиозных (нередко псевдорелигиозных или религиозных, но ангажированных конкретными политическими силами, в том числе и внешними) лозунгов совершились все возможные и невозможные ошибки во взаимодействии в первую очередь с Израилем. Наличие национального лидера, действующего в интересах всей нации, независимо от религиозной, племенной, клановой принадлежности отдельных ее групп, – первостепенное условие построения Палестинского государства.
Условия и проблемы «внешней» социально-политической среды диктуют примат эффективности политического режима перед институциональным устройством, что приводит к появлению нестандартных институциональных структур. Ситуация, при которой «вакуум власти» заполняется одним человеком, находящимся на вершине властной структуры (ООП) при наличии формальных центров власти, казалось бы, делает политическую систему менее устойчивой и способной к адаптации, в отличие от политической системы с несколькими реально функционирующими политическими институтами. Но данный принцип не о настоящем историческом моменте, к которому палестинцы подошли с разрушенным институциональным единством и закрепленным разделением палестинского сообщества. С одной стороны, около 40 % палестинцев (с Западного берега реки Иордан и Сектора Газы) участвовали в демократических парламентских и президентских выборах в институты ПНА, в то время как остальная часть народа осталась за бортом национальной политической жизни. С другой стороны, под вопросом также легитимность ООП. ПНС утратил статус всепалестинского представительного института власти на фоне возвышения политического ислама, разрушающего фундаментальные основы палестинского национализма.
Институциональный кризис ООП был связан и с другими факторами, а именно:
1. Раскол между «внешней» и «внутренней» палестинскими политическими элитами.
2. Политическое и территориальное разделение между Западным берегом реки Иордан и Сектором Газы в 2007 г.
3. Разрушение политического плюрализма в двух анклавах и различная степень авторитарности правящих движений в каждом из них.
Ситуацию усугубляло истечение сроков полномочий как президента ПНА, так и членов ПЗС. В настоящее время не существует легитимного и реально действующего регулятивного органа, способного контролировать палестинские администрации в Газе и Рамалле. Требуется фундаментальная трансформация политических институтов Палестинской национальной администрации и Организации Освобождения Палестины.
Игнорирование наличия внутренних разногласий делает палестинцев уязвимыми перед внешними силами. Многие трудности на переговорах возникли из-за наличия структурных недостатков в палестинских политических институтах и несогласованности действий между ними. Отсутствие четкой иерархии власти вследствие постоянной отсрочки даты выборов, размывание граней между ООП и ПНА, институциональная коррупция – все это повышает степень уязвимости палестинцев на переговорах перед манипуляциями со стороны их израильских и западных партнеров. Процесс принятия решений в переговорах с израильскими властями сконцентрировался на председателе Исполкома ООП (одновременно президенте ПНА – М. Аббасе). На него же направлено все давление, особенно со стороны США и Израиля[473].
Палестинские политические институты постоянно испытывают препятствия, связанные с политикой Израиля на «оккупированных территориях». Необходимо пересмотреть взаимоотношения между ООП и ПНА, четко распределив сферу деятельности обеих организаций, с целью минимизации «внешнего» давления на Палестинское национальное движение. Я. Арафат в свое время проводил политику с осознанием данной проблемы, что моментально влекло за собой обвинения в «авторитарном» стиле правления.
Примат национальной борьбы отодвинул на второй план опасения по поводу разрушительного воздействия на политическую систему таких неформальных институтов, как клиентелизм, патронаж и коррупция, что явилось ошибкой. Национальная борьба за реализацию национальной идеи подразумевает искоренение подобного рода институтов. В реальности произошла подмена понятий и ценностей. В условиях создания рент и их политического распределения в целях удовлетворения потребностей трех ключевых групп (аппарата силовых структур, бюрократического аппарата и авторитетных руководителей на местах), от которых зависела палестинская правящая элита, государственные ресурсы (средства из казны ООП и значительные поступления в виде иностранной помощи) направлялись на решение политической задачи по мобилизации внутренней поддержки и стабильности режима. При этом призывы к достижению прозрачности и отчетности в сфере управления, а также следованию нормам права отбрасывались как несвоевременная и непозволительная роскошь.
Лозунги национальной борьбы логично использовались палестинской политической властью с целью монополизации, милитаризации и персонификации «палестинского руководства». Однако установленный президентский режим с практически «диктаторскими» полномочиями (по западным меркам) в условиях пока еще неразвитого механизма общественного и институционализированного контроля, пошел по неопатримониальному пути развития (с использованием общественных ресурсов в качестве вознаграждения за политическую лояльность), что свойственно развивающимся странам, но отнюдь не нации, строящей государство. Несмотря на авторитарные черты, казалось бы указывавшие на крепкий, а значит, потенциально и «девелопменталистский» режим в Палестине, отчетливо проявились политические и административные слабые стороны Палестинской национальной администрации.
Политические институты ПНА так и не добились полноценной политической легитимности и не реализовали свой потенциал. На фоне критических нападок со стороны фундаменталистской оппозиции ПНА не справлялась с функциями оказания социальных услуг населению и обеспечения безопасности, так как преследовались краткосрочные политические интересы, имеющие мало общего с долгосрочными перспективами развития. Как в большинстве клиентелистских государств, экономика Палестины слаба в силу неспособности руководства к осуществлению экономических, политических и социальных преобразований, необходимых для успешной стратегии развития. Таким образом, процесс государственной деформации продолжается на фоне новой «оккупации» и «маргинализации» Израилем палестинских территорий, что при определенных обстоятельствах может привести в итоге к «бантустанизации» Палестины либо полной израильской «реоккупации».
«Внешние угрозы», возросшие с усилением в регионе фактора международного терроризма, спонсируемого конкретными арабскими режимами
