что происходит. — Вообще-то, я всё ещё здесь!
— Сальваторе, уймись! — бросает Толедо и, чмокнув Риту в лоб, бежит на второй этаж. — С полки возле плиты возьми оливковое масло, а я за полотенцем и расчёской.
— Э, нет, ребята! Я в ваши игры не играю! Пас! — бормочу себе под нос, лишь сильнее прижимая к нему ледышки.
— Вот и замечательно! Без тебя гораздо лучше! — колко подмечает Рита, слишком быстро позабыв о перемирии.
— Ладно, зачем вам масло?
Назло нахожу стеклянную бутылку с винтовой крышкой, подбираюсь ближе к Рите и трясу маслом в воздухе, тем самым лишний раз раззадоривая девчонку.
— Исправлять твои косяки, Вик! — сморщив носик, бросает та, ладонями что-то нащупывая в волосах.
— Мои косяки маслом не сотрёшь, — смеюсь в ответ, но за улыбкой прячу горькую правду: мои ошибки невозможно искупить ничем.
— Рада, что ты это понимаешь, — язвит Рита, наивно полагая, что всё обо мне знает. — Значит, не всё потеряно, Сальваторе! Еще есть шанс стать человеком!
— Какая же ты заноза, Морено! — борюсь с желанием вылить содержимое бутылки на смазливую мордашку.
— Э, у нас вроде мир! Не забыли? — горланит Дани и по-хозяйски начинает подсовывать полотенце под голову Риты.
— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?
— У Риты в волосах жвачка, Вик! Вот, смотри! — Толедо аккуратно отделяет прядь шелковистых волос, за которой замечаю комок прилипшей жевательной резинки.
— Вот чёрт!
— Так это не ты? — Рита с недоверием смотрит на меня, выискивая признаки лжи, пока Дани обильно пропитывает маслом спутанный клок.
— Ты за кого меня принимаешь, Морено?
— Сказать? — позабыв про жвачку, девчонка приподнимается на локтях и обжигает пылающим ненавистью взглядом. — Дани, закрой уши, а то разочаруешься в друге.
— Рита! Не дёргайся! — восклицает Толедо, взмахивая замасляными ладонями. И стоит Морено занять исходную позицию, возвращается к делу. — Смотрите, кажется, помогает!
Размякшая от масла жевательная резинка становится податливой и не такой липкой, а потому медленно, миллиметр за миллиметром начинает удаляться с волос. Утомительная процедура кажется нескончаемой, но, похоже, бесит только меня. Толедо увлечённо борется за спасение каждого волоска, периодически подбадривая пострадавшую. Сама же Рита, прикрыв глаза, продолжает сидеть, закинув назад голову, и мило улыбаться своему герою. И вроде ничего особенного не происходит, но в какой-то момент я зависаю, скользя взглядом по её тонкой шее и выпирающим ключицам. В этой спокойной расслабленной позе Морено кажется такой естественной, милой, домашней, что отчасти начинаю завидовать Толедо, который то и дело ненароком касается девчонки.
— Потерпи немного, — нашептывает Дани, кончиком носа щекоча её щеку. Губки Морено растягиваются в довольной улыбке. Такие мягкие, трепещущие, соблазнительно пухлые и до безумия дерзкие. Ловлю себя на мысли, что всё ещё помню их вкус. И сейчас ненавижу себя за эти воспоминания. Кого же я тогда наказал?
— Дани, ты чудо! — верещит она довольно, стоит Толедо полностью освободить её волосы от жевательной резинки. Рита непросто светится от счастья, она прыгает от него, как маленькая девочка в ожидании подарков в канун Рождества. В её глазах искрится радость и нескончаемая благодарность. А я как дурак не могу отвести взгляда: такой настоящей Риту Морено я вижу впервые.
* * *
— Боже, Дани, это невероятно! — Рита крепко прижимается к плечу Толедо, жадно осматриваясь по сторонам.
Ноябрь. Время цветения тюльпанов. Здесь и сейчас окрестности Тревелина похожи на иллюстрации к волшебным сказкам. Тысячи цветов манят туристов со всего света своими красками и неописуемым ароматом. И даже мы, жители предгорья Анд, каждый год ждём этого чуда, чтобы лишний раз убедиться: мир прекрасен!
— Нравится? Вот видишь, а ты мне не верила! — Дани касается губами макушки девчонки. Как обычно, нежно и трепетно. Рита прикрывает глаза и подставляет носик ветру, полной грудью вдыхая сладковатый аромат цветов. А потом смеётся. Звонко. Маняще.
Их пара кажется идеальной. Сумасбродная Морено и отважный Толедо. Рядом с Дани Рита из колючего кактуса и сама расцветает подобно тюльпану, полностью перевернув моё представление о ней. И пусть мы так и не стали друзьями, и зачастую обмениваемся едкими фразами, моя ненависть к Морено испарилась с первыми лучами весеннего солнца.
А может быть, мы просто притёрлись друг к другу. Стоило два месяца назад Толедо объявить Риту своей девушкой, как наше общение стало неизбежным и весьма частым. И хотя несносный характер Морено до сих пор даёт о себе знать, я всё чаще замечаю и другую Риту. Ту, которая вскружила голову моему лучшему другу и невольно стала причиной ежедневных улыбок Мики. За это я ей благодарен!
И всё же порой ловлю себя на мысли, что завидую… Гнусное чувство! Но ничего не могу с собой поделать, стоит в очередной раз увидеть, как Рита улыбается Толедо, как ласково его обнимает или не стесняясь дарит свои поцелуи. Такая свободная, открытая, эмоциональная! Нежная, чуткая, весёлая! Дани научил её любить мир вокруг себя, а она в ответ поддерживает все его безумные идеи, бесстрашно рассекая с ним в обнимку вокруг Тревелина на мотоцикле или отправляясь в долгие пешие прогулки.
Хотя мне грех жаловаться! Дани и Рита постоянно зовут нас с собой, и это общение Микэле однозначно идёт на пользу. Рядом с сестрой она позволяет себе отвлечься и на время забыть о неизбежном. На пару они пытаются впитать в себя окружающую их красоту и запомнить дорогие сердцу улыбки. У них обеих один срок на счастье…
— Восхитительно! В этом году тюльпаны уродились на славу! — Мика переплетает наши пальцы, намекая, что я слишком глубоко ушёл в себя. Смотрю на неё с улыбкой и свободной рукой убираю её непослушные кудряшки за ухо. Микэла старательно вглядывается в даль сквозь толстенные линзы и невольно щурится. Как бы мы ни оберегали её, каких бы врачей ни искали, зрение падает с небывалой скоростью. Уверен, даже сейчас Мика видит цветные пятна вместо тюльпанов, хоть ни за что и не признаётся в этом. И всё же улыбаюсь. Знаю: прямо сейчас она счастлива.
— Мика, — Рита подбегает ближе и воодушевлённо тянет сестру за собой. — Пойдём, пойдём! Ты просто обязана вдохнуть этот аромат! Это что-то нереальное!
— Ладно, — соглашается Мика, перехватывая ладонь сестры.
— Сальваторе! —
