я улыбнулась. — Что я наконец-то перестала быть дурой.
Он улыбнулся, обнял меня. Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, его рук, его сердца.
— Андрей, — сказала я. — Я не перестала их ждать. Я никогда не перестану.
— Я знаю, — он поцеловал меня в макушку.
— Я не перестану надеяться, что они вернутся. Даже если пройдут годы. Даже если все скажут, что их нет.
— Я знаю, — повторил он.
— И ты... ты не будешь ревновать? К тем, кого нет?
— Я не ревную к тем, кого нет, — он покачал головой. — Я благодарен им. За то, что они были в твоей жизни. За то, что они сделали тебя такой. За то, что они научили тебя любить.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Ты удивительный, — сказала я.
— Нет, — он улыбнулся. — Я просто люблю тебя.
Он поцеловал меня, и я закрыла глаза. В этом поцелуе было всё — прошлое, которое я не отпускала, настоящее, в котором я жила, и будущее, которое я наконец-то позволила себе.
— Я люблю тебя, — сказала я, когда он отстранился.
— Я люблю тебя, — ответил он.
Мы стояли в гостиной, обнявшись, и за окном падал снег. Крупный, белый, засыпающий город. Готовящийся к празднику. К новому году. К новой жизни.
— Оль, — Кристина заглянула в комнату. — Идите чай пить. Пирог остыл.
— Идём, — я взяла Андрея за руку.
Мы прошли на кухню, где Инга и Лера уже сидели за столом. Пирог был нарезан, чай разлит по чашкам. Всё было как всегда — тёплое, уютное, домашнее.
— Девчонки, — сказала я, садясь за стол. — Я хочу сказать вам кое-что.
— Что? — Инга подняла голову.
— Я не перестану их ждать, — я посмотрела на подруг. — Я буду ждать всегда. Но я поняла, что можно ждать по-разному. Можно застыть во времени, а можно... можно жить. Помня и надеясь.
— И ты выбрала жить, — Кристина улыбнулась.
— Мы выбрали жить, — я посмотрела на каждую из них. — Мы все. Мы не сдались. Мы выдержали. Мы стали сильнее.
— За это и выпьем, — Лера подняла чашку. — За нас. За тех, кто остался. За тех, кто выдержал.
— За нас, — мы подняли чашки.
Чай был горячим, пирог — вкусным. За окном падал снег, а мы сидели на кухне, говорили, смеялись, вспоминали. И это было правильно. Жить. Несмотря ни на что.
Позже, когда девчонки разошлись по комнатам, я осталась на кухне одна. Андрей сидел в гостиной, ждал меня. Я смотрела в окно на снег и думала.
Год назад я стояла здесь же, в этой квартире, и мир рухнул. Я не знала, как жить. Не знала, как дышать. Не знала, как не сойти с ума от боли и страха.
Сегодня я знала. Я знала, что жизнь продолжается. Что можно ждать и жить одновременно. Что можно любить тех, кого нет, и тех, кто рядом. Что можно помнить и надеяться. Что можно быть счастливой.
Я взяла телефон, открыла чат, который мы создали в первый день. Тот самый, где мы писали Маше, Жене, Даше, зная, что ответа не будет.
Я написала:
«Девочки, скоро Новый год. Второй без вас. Я всё ещё жду. Я всегда буду ждать. Но я больше не боюсь. Я поняла, что можно ждать и жить. И я живу. Я надеюсь, вы не сердитесь. Я надеюсь, вы бы этого хотели. Я вас люблю. Всегда».
Я отправила сообщение. Зная, что ответа не будет. Зная, что они, возможно, никогда его не прочитают. Но мне было легче. Как будто я наконец сказала им всё, что должна была сказать.
Я убрала телефон и пошла в гостиную. Андрей сидел на диване, смотрел на ёлку, которая сияла огнями.
— Идёшь? — он повернулся ко мне.
— Иду, — я села рядом, прижалась к нему.
Он обнял меня, и я закрыла глаза.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О них, — честно ответила я. — О нас. О том, что будет завтра.
— И что будет завтра?
— Не знаю, — я покачала головой. — Но я знаю, что справлюсь.
— Я знаю, — он поцеловал меня в висок. — Ты сильная.
— Мы сильные, — я открыла глаза, посмотрела на него. — Мы справимся. Вместе.
— Вместе, — повторил он.
Я смотрела на ёлку, на огни, которые отражались в его глазах, и чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Не то, что бывает, когда всё хорошо. А то, что бывает, когда знаешь, что справишься с любым «плохо». Потому что ты не одна.
— Андрей, — сказала я. — Я хочу тебя кое о чём попросить.
— О чём?
— Не уходи, — я посмотрела на него. — Не уходи сегодня.
— Я не уйду, — он улыбнулся. — Я никуда не ухожу.
Мы сидели на диване, обнявшись, и за окном падал снег. Крупный, белый, засыпающий город. Готовящийся к празднику. К новому году. К новой жизни.
Я закрыла глаза и позволила себе будущее. Не вместо прошлого. Вместе с ним. С памятью, с надеждой, с любовью. С ним.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я люблю тебя, — ответил он.
Мы сидели в тишине, слушая, как часы тикают на стене, отсчитывая секунды, минуты, часы. Время шло. Оно не остановилось в ту новогоднюю ночь, как мне тогда казалось. Оно шло. И я шла вместе с ним. С болью, с надеждой, с любовью. С ним.
Я открыла глаза, посмотрела на ёлку, на огни, на снег за окном. И улыбнулась.
— С наступающим, Андрей, — сказала я.
— С наступающим, — он улыбнулся в ответ.
Я закрыла глаза, прижалась к нему и позволила себе быть счастливой. Не вместо них. Вместе с ними. В своей памяти, в своём сердце, в своей любви.
И это было правильно.
Конец восемнадцатой главы
# ЭПИЛОГ
Год спустя. Новый год.
Оля, Кристина и Инга собирались вместе. Они больше не пытались улететь в тёплые страны. Они были дома, они были вместе, они помнили.
Квартира пахла мандаринами и хвоей. На столе стояли салаты, которые готовили по старому рецепту Маши, и пирог, который всегда пекла Женя, и чай, который любила Даша. Они не говорили об этом вслух, но каждая деталь этого вечера была посвящена тем, кого не было рядом.
— Помните, как мы в том году хотели на море? — спросила Кристина, разливая чай.
— Помню, — Инга улыбнулась. — И как Инга не полетела из-за работы.
— А я из-за аварии, — я взяла чашку.
— А я из-за того, что заболела, — Лера подхватила.
— А они... — я посмотрела на фотографию, которая стояла на полке. — Они полетели.
Мы замолчали. Тишина была не тяжёлой, не давящей. Она была... спокойной. Потому что мы
