словами весы, лениво болтающиеся в руке Гриффита, сверкнули ярким свечением и трансформировались в парные пистолеты-автоматы, украшенные затейливыми узорами.
Локи это явно не обрадовало, даже немного напугало. Он, не медля, пустился в бег по крыше с удивительной ловкостью и изворотливостью, но свистящие пули так и норовили его догнать. Опыт обращения с оружием давал о себе знать. Долго Локи бегать не смог. Первый выстрел, угодивший в ногу, свалил противостоящего Голоду с крыши, и, упав, тот вывихнул ко всему прочему правое плечо.
Рэн ликующе хохотнул и спрыгнул с крыши к «подстреленной дичи».
– Не думай, что победил! – выкрикнул Локи, крутанувшись на спине и сбив врага с ног. В его руке откуда-то взялся нож, подоспев к горлу Рэна. Парень не собирался отдавать свою жизнь так просто. Перекинув противника через себя, он отделался всего лишь легким порезом на шее, который тут же мгновенно затянулся.
Теперь, когда Локи был так близко, Рэн не мог использовать оружие дальнего боя. Пистолеты приняли форму двух серпов, объединенных длинной цепью – оружие, которое в Японии называют кусари-кама.
Выбросив один серп вперед, Рэн плавно скользил рукой по звенящей улетающей цепи. Локи свободно уклонился, глянув на Рэна взглядом «думаешь убить меня этим?», но его соперник был не так глуп и прост. Резко поймав цепь, парень потянул ее на себя, и серп со свистом вонзился в спину мужчины, вызвав у того болевой шок. Не отпуская один конец кусари-кама, Рэн взбежал по стене храма, оттолкнулся и, приземлившись за спиной Локи, ударом по коленям уронил его на землю. Все произошло настолько молниеносно, что враг даже не успел сообразить, что происходит. Вытащив серп из его спины, юноша развел руки с заключенным в них оружием в стороны, и цепь туго перетянула горло Локи, не давая ему глотнуть и грамма воздуха. Он весь побледнел, его глаза закатились, а рука судорожно тянулась к валяющемуся на земле ножу. Рэн только презрительно хмыкнул и сделал последний рывок цепью. Противник громко вздохнул и упал на холодную землю, пропитавшуюся кровью с небес.
Кусари-кама принял изначальную форму весов и испарился в руках промокшего до нитки победителя. Он еще раз глянул на труп мужчины и поспешил вернуться в храм. Запрыгивая по выступающим рамам окон, он приближался к краю крыши, но что-то отвлекло его внимание. Боковым зрением он уловил проблеск металла или стекла. Рэн залез на крышу и огляделся – ничего подозрительного. Но труп Локи куда-то пропал. С этими мыслями парень насторожился, с особым вниманием вглядываясь в каждую сомнительную деталь, но все было тихо и неприметно. Тишину ночи нарушал только стук дождя по крыше и раздающиеся вдалеке взрывы и крики, лишь отголосками безумия людей долетающие до окраины. Уловив шорох за спиной, и стремительно обернувшись, Рэн смог узреть только разъяренное лицо Локи. Почувствовав мощный удар в живот, он отлетел назад прямо на сухое кривое дерево. Ветки, превратившиеся со временем в острые колья, проткнули гладкую кожу юноши.
– Думал, что так легко смог одержать победу? – зашелся смехом Локи, смотря на обезвреженного врага. Рэн не мог пошевелиться, находясь в полной власти слабости и боли. – Ты всегда был слишком самоуверен!
– Да пошел ты… – прохрипел Рэн, пытаясь сделать хоть одно движение, но тщетно. Он не выслушивал бредни Локи о том, что он якобы избалованный королевский ребенок, которого вырастили надменным со слишком завышенной самооценкой, он сосредоточился на регенерации. В местах ран, проткнутых сухими «кольями», затрещали ветки. Рэн шевельнулся и несколько «копий», удерживающих его, сломались с громким звуком. Великан, читающий нотации в пустоту, обернулся на звук, сжав нож в руке. Явно не ожидая такой стойкости врага, он оттолкнулся от края крыши и полетел на парня, выставив вперед руку с кинжалом. Последний безжизненный треск сухого дерева, и Рэн упал на мокрую землю, призвав оружие. Весы блеснули в свете дикой луны и сформировались в два коротких кинжала с широким лезвием. Оба замерли, смотря друг другу непосредственно в глаза. Они истекали кровью, еле стояли на ногах, но у Рэна все же было преимущество – его раны затягивались. Весы же не давали и шанса на регенерацию.
Спустя мгновение два злейших врага схлестнулись в ожесточенной битве. Над небом возносился звук острых лезвий, разъяренные крики, треск ломающихся растений и даже грохот разбивающихся стен. Фонтаном била кровь из глубоких ран, колени подгибались под тяжестью уставшего тела, становящегося свинцовым.
Противники очередной раз вызвали звон ножей, отпрянув друг от друга на довольно большое расстояние. Они оба устали и готовы были закончить этот бой прямо сейчас. И вот они уже бегут навстречу, просчитывая каждое свое движение, каждое движение врага. Кинжал Локи уверенно летел прямо в сердце Рэну, но и ножи юноши на сумасшедшей скорости стремились к горлу скандинавского божества. Ножи Голода незаметным для глаза движением трансформировались в парные мечи. Длинное тонкое лезвие проткнуло горло Локи, по инерции войдя в плоть почти по самую рукоять; другое резким взмахом отбросило кинжал противника, не дав ему повредить хозяина.
Опешивший побежденный упал на колени, не в силах поднять глаза на победителя.
– Эта ночь уже никогда не обратится в день, – прохрипел он, упав замертво.
– Для тебя нет, – ответил Рэн окровавленному телу, заставив оружие исчезнуть. – Может ты еще ни разу не умирал и не знаешь каково это? Но я надеюсь, что умерев разок, ты узнаешь цену жизни, – он закрыл глаза, прислушавшись к бою мертвецов и их предводительниц. – Жизнь настолько дорога, что даже Смерть борется за нее. Какая ирония, – усмехнулся Рэн, твердым шагом ступая по сырой земле на помощь остальным.
Страница XXXIII
Краткий миг счастья, долгий путь горечи
Убегая от входа все дальше по темному коридору, близнецы начинали думать, что загнаны в лабиринт, которого по идее быть не должно. Слишком уж путь был длинным.
Дора, всю дорогу погруженная в свои мысли, резко остановилась так, что брат чуть не вписался в нее плечом.
– Сестренка, нам некогда делать привал и разбивать лагерь.
– Зачем ты пошел с нами? – это прозвучало с долей укоризны, но скорее обеспокоенно.
– Вот это вопрос!
– Эл, я серьезно! Тебе же нельзя пользоваться своей силой.
– Да ну! И кто же накладывал такой запрет?
– Никто, но… ты сам прекрасно знаешь, что может случиться! – голос Доры все больше наполнялся беспокойством.
– Ради других я могу и собой пожертвовать, – в его словах прозвучало явное безразличие, словно его жизнь была ничем.
– Ты же мне обещал, что больше не воспользуешься своими
