всем теле до кончиков пальцев повисло неприятное напряжение, не отпускающее ни на секунду.
Мэтт откинул джинсы обратно и пытался перебинтовать запястья, но толком ничего не получалось, и бинт выскользнул, упав на пол. Ада подобрала улетевший предмет и села рядом с Мэттом.
– Давай я помогу.
Парень кивнул и подставил руки. Он был молчалив как никогда. Обычно его и кляпом не заткнешь, а сейчас создавалось ощущение неприятного вакуума горечи, мешавшего произнести хоть единое слово. Ада аккуратно перемотала обе руки и принялась за голову. Кровь из ран назойливо скатывалась по лицу, и мальчишка тут же поспешно вытирал ее с раздраженным видом. Вскоре девушка управилась с перематыванием ран и откинула бинт на стол. Белячок севшим голосом поблагодарил ее, быстро сбегал умылся и вернулся в комнату, молча усевшись на прежнее место.
Примерно с минуту они сидели, не произнося ни звука. Из соседней комнаты изредка доносились восклицания Эйджи и спокойный голос Рэна.
Мэтт косо взглянул на Аду и снова уставился на свои перебинтованные руки.
– Я не хочу, чтобы ты исчез, – неожиданно для обоих Ада нарушила тишину, с неподдельным беспокойством глядя на Мэтта.
– Я надеюсь Дора успеет найти Книгу до того момента, как я больше не смогу удерживать печать, – как всегда безмятежно улыбнулся Мэтт, но сейчас его улыбка не была такой как раньше. – Ада… – неуверенно начал Мэтт, и девушка устремила свои серые глаза ему навстречу, – всякое может произойти, и возможно меня скоро…
– Нет! – Ада подскочила с места. – Я не хочу даже думать об этом!
– Послушай… – он поднялся на ноги, подойдя к ней поближе.
– Нет желания что-то слушать! И не говори мне «да реальность такова». Я терпеть не могу эту реальность! Не знаю, что ты хотел мне сказать, но даже не заикайся о печати или прочей ерунде!..
– Ада, я люблю тебя!
Девушка почувствовала, будто по ней пробежал электрический ток. Мысли хаотично перемешались в голове, но в ушах, как на старой потрепанной пленке, повторялась последняя фраза Мэтта.
Он приблизился и подарил ей легкий, почти невесомый поцелуй, обнимая и крепче прижимая к себе. Единственное, что ощущалось Аде как реальность – чужие теплые губы, затопившие сознание.
Отстранившись, Мэтт заглянул в серебристые глаза девушки, уловив на ее всегда бледных щеках легкий румянец. Он узнал по ее взгляду о взаимном чувстве и нежелании с ним расставаться, да и сам он хотел лишь одного – просто обнимать ее и быть рядом, как сейчас, но вопреки всему его сердце снова охватило волной обжигающей боли. Перед глазами все перемешалось и скрылось за мутной пеленой.
Бинты, скрывающие стигматы, размотались сами по себе, в руке четко ощущалось древко белого лука, а на голову величественно лег блестящий венец.
– Ада, отойди, – прохрипел Мэтт испуганной девушке, когда вокруг него стал собираться белый свет, но она его не послушалась.
Теперь разум Мэтта больше не подчинялся хозяину, и он выпрыгнул в окно, увлекая за собой звенящие осколки.
– Ноцерет! – и под ним тут же, разбудив темное небо стуком копыт, стоя на воздухе, появился необычайной красоты белый конь. Его густая грива и длинный красивый хвост развевались на ветру, а копыта поочередно отбивали ритм как на ритуальном шествии. На его теле не было ни единого пятнышка, которое могло бы испортить столь чистую масть. Вальтрап и подпруга были по-царски расшиты золотыми шелковыми нитями, изображающими львов с переплетающей их сверкающей тесьмой.
Ада, не мигая, смотрела на появление первого всадника. В комнату на шум вбежали все, и в том числе Дора, которая совсем недавно была занята поисками Книги Жизни.
Поставив коня на дыбы, Мэтт последний раз взглянул на друзей и пустился вскачь, растворяясь в темноте как мимолетное видение.
Ада до боли сжала кулаки и повернулась к Доре:
– Ты нашла ее?
Наставница кивнула. Через разбитое окно в комнату ворвались две гончие и, разлетевшись туманом, охватили всех присутствующих. Вскоре они смогли увидеть вместо особняка старый разрушенный храм некоего античного божества, весь поросший плющом и покрытый вековой пылью. Разбитый неподалеку сад был ужасно запущен, сохраняя унылые сухие кустарники.
– Богом забытое место, – тихо произнес Элвин. Это место и правда давно погибло, не оставив в себе ни единого проблеска жизни.
Внезапно вспыхнув странным огнем, небо окрасилось в кровавый цвет, а почерневшие облака скрывали дикую желтую луну. С небес хлынул проливной дождь, затопляя землю в мгновение ока. Всадники и близнецы с ужасом глядели на свою одежду – на ней проступали алые пятна, принимая холодные капли – вместо обычного ливня хлестал кровавый дождь. Следом за ним на землю устремился огненный град, создавая вдалеке первые пожары и всеохватывающую панику.
– Идемте, – позвал Рэн, торопливо открывая скрипучие деревянные двери и шагая в сокрытую неизвестность святыни.
Страница XXXI
Битва мертвых
Ада Диксон
– Давайте поторопимся, – и Дора первая пошла по коридору.
Наши шаги отдавались глухим эхом по этому храму, ступая по каменному полу. Кое–где капала вода, протекая через разбитую крышу. В ярком свете огней я могла разглядеть пыльные шершавые стены, паутины в углах, раскиданные человеческие кости и насекомых, убегающих в щели при виде света.
– Где мы находимся? – поинтересовалась я, пытаясь держаться ближе к остальным.
– В Афинах, – ответила наша предводительница. – Это старый храм богини Афины, сгоревший в 406 году до н.э.
Я понимающе вздохнула. Над моей головой завывал ветер. Я не заметила, как шагнула в маленькую лужицу, образовавшуюся от капель с крыши. Еще шаг, и мне за шиворот упала ледяная капля, но это произошло так неожиданно, что я взвизгнула, разбудив всех насекомых и скелетов в храме.
– Пардон? – непонимающе посмотрел на меня Гриффит.
– Я испугалась!
– Капли?
– Да! Рэн, не издевайся тут и так жутко.
– Ладно, не буду.
В конце тоннеля оказалась круглая комната с тремя дверьми, не вписывающимися в общий архитектурный облик строения, они были старше храма как минимум на тысячу лет. Все были надежно заперты, а замки покрылись ржавчиной от сырости.
– Мы с Элвином пойдем прямо, – сказала Дора, кивнув на средний вход. – Рэн, вы идите с Адой направо, а ты, Тори, и сама справишься.
Все согласились с таким раскладом и вошли в двери, сломав ржавые старые замки. Здесь было светлее, чем в самом начале, но все равно толком ничего нельзя было разглядеть. Я сообразила, что можно сделать и подняла руку вверх с зажженным в ладони голубым
