с вами оба знаем, за что, - произнес он с неимоверным достоинством, - Я готов принять от вас то, что заслужил, эльтем Дииинаеэ.
- Дина, - поправила я, - И все же?
- Я дерзил вам.
- Когда?
- Много раз, - неуверенно ответил Альер.
- Будем считать, что я этого не заметила. Была занята другим. И наказывать я тебя не собираюсь.
Парень сощурил глаза. Он, кажется, ждет, когда я скажу, что пошутила и засмеюсь дьявольским смехом.
- Что еще ты хочешь спросить у меня?
- Когда в дом придут слуги. Кто они?
- Я такая забывчивая, что как-то забыла их нанять. Совершенно случайно. Прости, но домом и садом будешь заниматься ты.
Против моего ожидания парень улыбнулся.
- Охотно займусь этим. Можно еще один вопрос?
- Сколько угодно.
Я покосилась на фрукты, которые лежали на столе. Поскорей бы закончить с дурацким разговором и отправиться к себе в квартиру. Чует мое сердце, там вечер обещает быть увлекательным.
- Что из предметов, - было заметно, как внимательно парень подбирает слова, - Что мне разрешено использовать для себя. Какую посуду я могу брать?
- Любую. Хотя нет, подожди. Тонкий фарфор лучше оставь. Там, на верхней полке буфета, есть тяжелый сервиз, достань его. Хотя бы не разгрохаешь.
- А мебель? Я могу в ваше отсутствие пользоваться этим столом? Стульями?
- Всем, чем угодно. Только постарайся ничего не портить. Порядок и чистота теперь на тебе.
Альер вдруг просиял и стал гораздо симпатичнее.
- Благодарю вас за доброту.
- Есть тоже можешь все, что найдёшь. Я заберу почти все яблоки и несколько персиков. Вернусь утром, принесу еще что-нибудь из продуктов. Ты можешь сварить себе суп или кашу. Что захочешь. И душем тоже пользуйся.
- Это очень щедро, я благодарен вам за заботу.
- Только проследи, чтобы саженцы не зачахли. Сад тоже на тебе.
- Как пожелаете, - склонил голову парень.
Что-то изменилось в его повадке. Будто бы он рад тому, что придётся работать. Странно. Я с трудом себе представляю, чтоб Денис так обрадовался перспективе уборки и вскапывания огорода.
- Все, я побежала. К той двери не подходи, с участка тоже никуда не уходи. Утром все обсудим.
Глава 25
Я вздохнул полной грудью и счастливо улыбнулся. Эльтем не отводила взгляда, говорила честно и прямо. Я для нее - не более, чем красивая и удобная вещь, быть может, слуга. Она даже дерзости моей не заметила, пропустила мимо ушей. Должно быть, точно так же, как я пропускаю жужжание мухи. Ни пыток, ни ночи прихотливой любви можно не ждать. Меня и устроила-то хозяйка в каморке под лестницей, откуда через окно виден сад, где гроздьями свисают с деревьев спелые абрикосы. Не повела в комнаты для гарема. Видимо, я этого не достоин, потому что не эльф. Так, человек, и совсем не важно сколько и какой течет во мне крови, и титул не имеет никакого значения для эльтем. Обидно? Быть может. Но как же стало легко.
Я вновь расправил плечи, в них чуть впились швы неудобной одежды. Даже не представляю, сколько может стоить этот наряд – мягкая куртка с такими странными рукавами. Должно быть, в них вшиты тонкие пружинки из стали, раз манжет так плотно сидит по руке. А может, ткань просто зачаровали? Только дроу могла потратиться на такой наряд для невольника, я покачал головой. А ведь она принесла мне еще и другие вещи. Обувь, белье, подушку и одеяло. Правду говорят, темные эльфы наделены особенной справедливостью. Вот и мне перепала кроха этого чувства. И, пожалуй, я ей благодарен. Пусть Диинаэ не видит во мне ничего большего, чем просто собственного раба, но отнеслась она ко мне со всем возможным участием. Позаботилась даже о том, чтобы я мог спать на чистом белье. Зарядила кристаллы до предела, хоть я и не уверен, что она сама собирается пользоваться артефактами. Может, и вовсе не станет жить в этом особняке, только приведёт его в надлежащий вид. Как знать?
Но какое же чудо, что я наконец остался один. Могу сам собой распоряжаться, вновь ощущать себя человеком. Мне дозволено пользоваться посудой, мебелью, да чем угодно. Для невольника это счастье. Для аристократа – привычная жизнь. И сегодняшнюю ночь я намерен провести с толком - сытно поесть, используя все то, чего был лишен - стол, стул, посуду, приборы. Затем посижу у камина. Я непременно его разожгу, мышь все одно предстоит сжечь, чтоб снять чары с нее и с того человека, на которого их перекинули. Потом устроюсь в своей каморке, вытянусь во весь рост на чистом белье. Как же давно я не мог это себе позволить!
Завтрашним утром я искупаюсь, смою с себя пыль дороги, дурные мысли, тревоги. А затем попытаюсь поговорить с эльтем. Мне кажется, Диинаэ выслушает меня. Она добра, честна, справедлива. Надеюсь, я не обманываюсь. Хоть птицу, но даст отправить отцу. Уверен, все еще сложится и рабом я пробуду недолго. Если я не интересен эльтем, как гаремный раб, то... Я смогу дать хороший выкуп за свою свободу, когда ошибка, по которой я оказался на эшафоте, а затем и в рабстве, вскроется.
- Диинаэ! - пробормотал я.
Боюсь, эльтем сочла меня тупым, и именно поэтому не разозлилась на то, как я произношу ее имя. Что ж, в чем-то она права. И боюсь, ей скоро надоест меня поправлять. Да мне и самому стыдно называть ее неправильно. Ничего, научусь. И соловиную трель повторит можно. А уж имя прекрасной эльфийки – тем более.
Я прошел в столовую, распахнул буфет. Неподобающий возглас так и замер у меня в горле. Я тряхнул головой, помогло не особо. На верхней полке буфета так и остался стоять полный тяжеленный сервиз, искусно выточенный из рога черного единорога.
Плошки, тарелки, блюдца, миски. Инкрустация белым золотом и драконовой чешуей, той, что взята с кончика хвоста. Я потер глаза ладонью, словно закрылся от сияния невиданного чуда. Даже мой отец не способен приобрести подобное. В его замке из черного рога выточен только кончик пера, и тот хранится в шкатулке с особым почетом.
А здесь его столько! И трудились над этим сервизом точно не руки людей. Узоры напоминают древние руны, овеянные магией прошлых тысячелетий. Выпуклые, все ещё полные света, фигуры, в них вставлены невиданные цветы из кусков чешуи.
