голове.
— Прости меня, Луна, — бормочет Кэм.
— Эйвери, — выдыхаю я, зажмуривая глаза, чтобы сдержать слезы.
— Что?
— Меня зовут Эйвери.
23
В прошлый раз, когда я проигнорировал внутреннее предчувствие, умер мой лучший друг.
В тот момент, когда мой отец изложил план миссии на последнее полнолуние — отправить две наши команды на север, в то время как мы взяли две другие команды на юг, — у меня появилось неприятное ощущение под ложечкой, что это был неправильный шаг. В глубине души я знал, что должно произойти что-то плохое, но я проигнорировал свои собственные инстинкты. Я промолчал, и мы продолжили выполнение задания. Команды, отправившиеся на север, были перебиты.
Может быть, именно поэтому я действительно обратил внимание, когда прошлой ночью меня охватило то странное ощущение неловкости; неприятное скручивание в животе и пульсация в задней части черепа, как будто что-то предупреждающе колотилось в запертую дверь в моем мозгу. Я был как раз в разгаре игры в цыпленка с бутылкой водки, обсуждая, стоит ли мне напиться до комы, чтобы забыть о безумии последнего плана моего отца, когда внезапно почувствовал этот странный всплеск тревоги. Это было настолько неприятно, что я отложил выпивку, чтобы взять свой компьютер, и то, что я увидел на видеопотоке, подтвердило, что моя причудливая интуиция не подвела.
Все, что произошло после этого, немного туманно. Хотел бы я сказать, что не спускался в подвал с намерением убить, но иначе зачем бы я схватился за пистолет? У меня нет привычки носить его с собой по дому, и я чертовски уверен, что не собирался использовать его на ней. Я точно знал, что делаю, когда засунул его за пояс, выходя из своей комнаты. Я знал, что Грифф и Адамс должны были умереть за то, что прикоснулись к ней своими грязными руками, и я знал, что буду тем, кто положит им конец.
Я убивал раньше. Через некоторое время ты теряешь чувствительность к этому, и отнятие жизни становится почти транзакцией. Я или они. Я каждый раз выбираю себя и не теряю сон из-за этого решения. С другой стороны, каждое убийство на моем счету до сих пор было убийством врага. Мне никогда не приходилось сомневаться, было ли правильным решением покончить с ними; Я просто нажал на гребаный курок.
Хотя ситуация прошлой ночью была другой, мыслительный процесс был таким же. Не имело значения, что Гриффин и Адамс также были охотниками в Гильдии. Не имело значения, что технически мы были на одной стороне. В тот момент они были врагами, поэтому я расправился с ними.
Однако сейчас я определенно дважды обдумываю свои действия, потому что кто-то должен ответить за то, что я сделал. Мой отец захочет объяснений, а я понятия не имею, что я собираюсь ему сказать. Убивать их ради защиты заключенной — предательство. Убивать их за неповиновение приказам — грубая чрезмерная реакция. Я, вероятно, мог бы избавить себя от множества неприятностей, если бы просто направил пистолет на себя и произвел третий выстрел, но тогда кто защитил бы ее?
Я неуверенно открываю глаза, мое ноющее тело протестует, когда я переношу свой вес, чтобы сесть, прислонившись к решетке камеры. У меня болит поясница и затекла задница. Бетонный пол, вероятно, наименее удобное место для сна, но я не мыслил рационально, когда принимал решение разбить здесь лагерь на ночь. Я не мог уйти. Тот же инстинкт, который предупредил меня, что она в опасности, заставил меня остаться и попытаться как-то исправить ситуацию, и хотя я не знаю ни чего о том, как утешить кого-то, я вспомнил, как простое присутствие после ее панической атаки в душе, казалось, помогло.
Я не уверен, сработало ли это на этот раз, но когда я обхватываю шею руками, чтобы убрать изгибы, и смотрю рядом с собой, она все еще там, по другую сторону решетки. Она тоже проснулась и не сдвинулась с того места, где я видел ее в последний раз. Она просто смотрит в мою сторону, пристальным взглядом своих глаз цвета виски изучает меня, как будто пытается сложить кусочки головоломки вместе.
Может быть, она пытается объяснить, почему я сделал то, что сделал прошлой ночью. Черт возьми, нас таких двое. Последние десять лет я охотился на таких, как она, твердо веря, что вношу свой вклад в избавление мира от монстров. Судя по всему, такова эта девушка. Она оборотень. Бесчеловечный зверь; каприз природы. Я не должен видеть в ней личность или заботиться о том, каким злоупотреблениям она подвергается, и все же я здесь, просыпаюсь с кровью моих коллег на руках, пролитой во имя нее.
Эйвери.
Имя уникально красиво, совсем как она, и эхом отдается в моей голове с тех пор, как она его произнесла. Так или иначе, я уже знаю, что это имя станет моим гребаным падением.
Я с ворчанием поднимаюсь с пола, поджимая под себя ноги и разминая ноющие конечности. Мне нужно найти рубашку, затем придумать, как поговорить с отцом о том, что произошло прошлой ночью. Казнь двух солдат — это не то, что я могу просто замять. Он захочет получить ответы, и я должен быть готов объяснить, почему я это сделал, не ставя под сомнение свою собственную лояльность.
Я в полной заднице.
— Куда ты идешь? — спрашивает Эйвери, когда я поворачиваюсь, чтобы направиться к лестнице.
— Убирать твой беспорядок, — ворчу я, отказываясь оглядываться.
Мне вообще не следовало просить быть ее куратором — с самого первого дня это не приносило мне ничего, кроме горя. Знакомство с моей пленницей только исказило мое самоощущение и заставило меня усомниться в организации, которую я помогал создавать с нуля. Это заставило меня забыть, кто враг на самом деле, просто потому, что она пришла в красивой упаковке.
Я ставлю одну ногу перед другой, холодная отрешенность охватывает меня, когда я выполняю все действия по вводу кода на верхней площадке лестницы и выходу из подвала. Я возвращаюсь в свою комнату, прячу пистолет и надеваю чистую футболку. Затем направляюсь на кухню, зная, что именно там я, скорее всего, найду своего отца. Он человек привычки и всегда начинает свой день с кофе.
Как и ожидалось, я нахожу его слоняющимся возле автомата, потягивающим из дымящейся кружки, когда вхожу.
— Доброе утро, — приветствует он, вздергивая подбородок.
— Доброе утро, — бормочу я в ответ, проходя мимо него, чтобы взять свою чашку из шкафчика.
