должен страдать, если можно взять и передать мне техники крылатого мечника?
Он делает характерный жест рукой у виска: «в голову, мол».
— Передай мне. Ну чё, если у кого-то есть, просто вкинь. Я всё равно потом отрепетирую. Привыкну. Потренируюсь.
Грибирэль отвечает со вздохом:
— Откуда я тебе возьму эти навыки? Я — менталист, а не волшебник. Приведи такого бойца, чьи приемы ты хочешь повторить, и тогда что-то может получится.
Бер фыркает, раздражённо:
— А у кого он есть-то, навык этот? Я чё, должен теперь искать какого-нибудь херувима?
Менталист фыркает:
— Бер, ты меня спрашиваешь? Чего пристал? Иди лучше к королю Даниле, если тебе так не терпится. Он сейчас, насколько слышал, как раз в Херувимии. Говорят, там у него какая-то заварушка, наверняка опять кому-нибудь наваляет и заберёт воспоминания.
Грибирэль с уважением добавил:
— Король Данила — это тебе не кто попало, это могучий менталист. Когда он вернётся из закрытого мира, вполне возможно, что и поделится с тобой какими-нибудь навыками.
Бер скривился, словно сглотнул кислое зелье.
— К тому времени меня уже съест Зела… — пробормотал он мрачно, оттолкнувшись от косяка. — Значит, мне надо в Херувимию! Спасибо, Гриб, ты просто спаситель.
— Эй, я ничего такого тебе не советовал! — тут же забеспокоился Грибирэль. — Если ты опять что-нибудь выкинешь — я ни при чём, слышишь?
— Конечно, конечно, я всё сделаю ровно так, как ты порекомендовал! — весело подхватил Бер, явно наслаждаясь пришедшей в голову идеей, и прежде чем Гриб успел что-то ещё сказать, уже нырнул за дверь.
— Бер! Нет! — отчаянно донеслось ему вслед, но лучший мечник Золотого Полдня уже не слушал.
Глава 13
Резиденция Соколовых, Будовск
Дмитрий Соколов стоял у окна кабинета, сцепив руки за спиной, когда в комнату вошёл Слава, младший брат королевы Светланы Вещей-Филиновой.
— Слав, твоя сестра родила, — негромко произнёс Дмитрий. — Слышал уже, сынок?
Слава кивнул развязно.
— Да, пап. Светка звякнула по связь-артефакту. Думаю, она уже всему Будовску похвасталась. Надо бы поздравить Данилу. Всё-таки, если бы три года назад он не подарил нашему роду обломок древозверя Грута, меня бы уже не было. Чертовая болезнь тогда сожрала бы меня целиком, без шансов. А отвар из древозверя ведь меня вытянул. До сих пор помню, как проклятый жар уходил, — поежился парень.
Дмитрий усмехнулся, обернувшись к наследнику:
— Только подумать: ведь тогда Данила был простолюдином. Ни титула, ни рода, ни поддержки. А мы сделали верную ставку, сосватав за него Светку. Данила оказался самородком, с острым умом и характером. Таких по пальцам пересчитать.
— Мало кто становится иномирским королем, — кивает Слава. — Так вот, папа, насчёт личного поздравления. А давай я съезжу к Даниле в Золотой Полдень и вручу от всего нашего рода подарки? Торжественно, красиво, с речью. Думаю, он оценит.
Дмитрий Соколов усмехается, не обманываясь насчёт истинных мотивов сына. Он прекрасно знает, что Славу влечёт в Золотой Полдень не столько дипломатическая миссия, сколько его насыщенные грезы. Альвийские красавицы, окружение королевы Лакомки, их прекрасные нестареющие лица и тела — всё это играет на гормональных струнах молодого парня. И в общем-то, Дмитрий даже одобряет порыв сына. Женщины, на которых заглядываются афганские и персидские шахи, — отличное дополнение к роду. Почему бы и не привезти такую домой? Пусть Енеревы посмотрят и позавидуют.
— Идея неплохая, звучит многообещающе, — отвечает Дмитрий, выдержав паузу. — Только вот поздравить Данилу лично сейчас не выйдет. Света с ним где-то в закрытом мире, на Той стороне. Так что поездку придётся отложить. В другой раз обязательно съездишь. А пока мы на приеме Фиткиных можем похвастаться перед Енеревыми — мол, наш род уже подарил наследника Филинову, и весьма достойно, — добавляет он с выражением нескрываемого злорадства в голосе, словно заранее представляя гримасу Альберта, главы Енеревых.
Слава усмехается с тем оттенком иронии, который выдаёт знание подноготной:
— Так они уже знают. Камила Альбертовна — «сестра» Светки. Уж Енеревы-то в курсе с первых дней.
— Это совершенно неважно, — с улыбкой отрезает Дмитрий. — Мне нужно увидеть лицо Альберта в тот момент, когда я официально «сообщу» ему. Пусть пожмурится. Мне будет приятно.
— Значит, всё-таки хочешь Альберта Игоревича поддеть? — вздыхает Слава, прекрасно зная отца и его манеру не упустить случая ткнуть своего вечного соперника локтем в бок.
— Именно, — отвечает Дмитрий, расплываясь в самодовольной ухмылке, будто кот, который стащил сметану со стола вперед своего собрата.
Слава только качает головой. Всё тот же старик, всё те же приёмы. Вечное соревнование между главами двух родов — Соколовых и Енеревых — уже стало традицией, хотя оба они родственники Данилы и имеют одинаковый доступ ко всем его ресурсам: от межмировых порталов до стратегических запасов мяса. Можно было бы уже успокоиться, договориться, вместе радоваться за пристроенных дочерей, но нет. Ни один не хочет уступать, даже на полшага.
* * *
Тем временем в поместье Енеревых, Будовск
Гул шагов по мраморному полу. Дверь в кабинет отворяется. Альберт Игоревич Енерев, глава рода, переступает порог и с порога заявляет обиженным тоном:
— Я не пойду на приём к Фиткиным.
У камина, проверяя корреспонденцию, стоял его сын Эльдар. Наследник оборачивается, поднимает бровь. Не каждый день глава рода ведет себя как капризный ребенок.
— А чего так, пап? Что-то случилось?
Альберт мрачно хмурится, проходит в глубь комнаты:
— А ты будто не знаешь! Дима будет вовсю хвастаться, что у него дочка родила. Второго наследника королей Вещих-Филиновых, видите ли, произвели Соколовы. Опять эти выставки напоказ… И вообще скажи Камиле, чтобы поторопилась, а то и так нас Соколовы опередили! Нечего титьки мять!
Эльдар со вздохом отодвигает папки, аккуратно складывает бумаги и только потом произносит спокойно:
— Я не могу ей указывать, отец. Камила больше не твоя принцесса, она — взрослая женщина, принадлежащая другому роду, а еще, между прочим, российская графиня и альвийская королева. Да и что со мной сделает Данила, если я начну вмешиваться в его родовые дела? — Эльдар поежился. — Мне хватило военной службы на Аномалии. Спасибо, но больше я рисковать не собираюсь. Пусть Филиновы сами решают, кто и когда. И ты же знаешь, Камила — не дура. Умница она. Думаю, она вполне может стать следующей роженицей.
— «Думаю, думаю»… Сколько можно «думать»⁈ — восклицает Альберт, вскидывая
