рычание не тянет даже на ракхасское наречие. Мужику действительно больно, у него вся душа истерзана.
Тут сверху на Грандбомжа пикирует крылатая фигура с волнистым клинком.
— Данила! Я иду-у-у!
Мои перепончатые пальцы! Бер, ты-то откуда взялся на мою голову! Вернее, на голову Грандбомжа!
Кузен вонзает меч в спину противника, резко, с ходу. Красиво. Сам, правда, при этом подставляется с головой. Уже предчувствую, чем это закончится.
Кровавое щупальце выстреливает вверх — и обвивает шею Бера, как змея. Тот захрипел, повис. Его мотает над землёй, как марионетку на нитке.
— Кто тебя так учил сверху нападать? — вздыхаю я.
Бер болтается и хрипит:
— Да я как раз за тем к тебе и прибыл — чтобы ты научил правильно!
Ничего не понял, да сейчас и без разницы, какие у кузена тараканы в голове.
Пока я думаю, как вытаскивать кузена из беды, кровник хватает падающий фламберг. Оглядывает безразличными взглядом и выкидывает в сторону. Плевать ему на артефакты.
— Не презирай мой меч! — хрипит Бер, едва дыша.
Фламберг не коснувшись земли летит обратно и отсекает Грандбомжу руку. Сечёт, как гильотина. Но чёрта с два. Повисшая на кровавых нитях рука тут же мгновенно прирастает обратно.
А фламберг тем временем снова оплетают кровавые щупльцы и вбивают в дерево по рукоять. Там он и застревает.
— Зря ты отвлекая на какую-то зубочистку, проигнорировав Грнадмастера телепатии, — замечаю я.
Грандбомж смотрит на меня непонимающим мутными глазами. Киваю ему вверх, и он задирает голову.
Над ним висит громадная пси-скалу. Настоящий писоническая глыба-конструкт, которая срывается вниз.
Конструкт падает на него, словно метеорит. Грандбомж и Бер пропадают под ливнем псионики, их накрывает с головами. Конструкт ломает нервные контуры кровника.
Я развеиваю конструкт, чтобы посмотреть на странного противника.
Грандбомж лежит неподвижно, на бородатом лице застыла маска боли.
Кажется, мое сердце стучит прямо в ушах. Источник почти пуст. На донышке еще что-то болтается. Эта атака вытянула из меня дофига сил.
— Дани-ла, — хрипит в стороне Бер, сидя на земле и очумело крутя головой. Но кузен меня сейчас волнует меньше всего. В момент удара я накрыл его некротическим щитом. Некротика выжигает любую стихию, даже мою любимую псионику, вот так он и выжил.
Я подхожу к хрипящему от адских мук кровнику.
— Ну и что мне с тобой делать? — спрашиваю устало.
Он едва приподнимает голову. Хрипит. Похоже на стон:
— Убей…
Я прислушиваюсь к себе. Нет ни злости, ни желания добить. Смотрю на него. Передо мной не враг, не злобный ублюдок. Просто побитое жизнью существо.
— Отстань, — отворачиваюсь и отхожу в сторону.
— Что? — Бер приподнимается на ноги. Шатаясь пялится на меня. — Ты его просто… «Отстань»⁈
— Да, —равнодушно отвечаю. — Мне незачем его убивать.
— Мы только что сражались с ним насмерть!
— Прямо-таки «насмерть»? — хмыкаю. — Ты вообще заметил, что он даже не надел кровяной доспех?
— Э-э-э…
— Он не хотел убивать меня. Он просто добивался, чтобы я убил его.
— Чего⁈ — выпучил глаза Бер.
— Лорд Тень, видимо, сообщил ему о некоторых моих легионерах, — пожимаю плечами. — Некротика отлично утилизировала бы даже Грандмастера-Целителя.
Кровник хрипит сильнее. Ему больно. Но он продолжает:
— Убей…
— Отвали, — перебиваю его.
Грандбомж, не шевелясь, выпускает из руки кровавый щуп, который обвивает рукоять фламберга, всё ещё глубоко вбитого в ствол дерева. Щупальце с усилием дёргает — и выдёргивает меч. Клинок звенит на ветру.
Щупальце вытягивается вперёд и протягивает фламберг мне. Я игнорирую меч, который тут же хватает Бер.
Грандбомж снова хрипит:
— У… убей…
— Ты уже большой мальчик, — зеваю. — Хочешь — сам убейся. Ни за что не поверю что не другого способа даже для тебя.
— В бою правильно… — выдыхает Грандбомж.
— Может быть, да только бой уже прошел, — я отворачиваюсь и иду искать оброненное зеркало. А еще куда-то посреди боя я воткнул эфирный меч. Его тоже надо прихватить, а то Цезарь там на днях издаст приказ о льготах для иностранцев, надо бы его поощрить.
Кровавый щуп Грандбомжа подхватывает с земли зеркало и протягивает мне.
— Убей… убей…– Грандбомж, зараза, уже ползет за мной и хрипит. Одна и та же фраза, как заевшая пластинка.
Я молча беру зеркало, в то время как другой кровавый щуп подает мне эфирный меч Цезаря.
— Убей…– Грандбомж с земли умоляюще заглядывает мне в лицо.
Оборачиваюсь к Беру, который как окунь выпучил на нас глаза.
— Полетели, кузен.
Он только кивает — и мы взлетаем, расправив крылья. Высота, рывок, вперёд. Над крышами, над деревьями — курс на Центральную площадь.
Но не успеваем как следует оторваться, как за спиной — хлопок, всплеск кровавой магии. Оборачиваюсь и чертыхаюсь.
— Вот же привязался!
Лохматый Грандбомж летит за нами. Из спины у него, как у мутанта, вырастают крылья — алые, глянцевые, пульсирующие, как будто сами состоят из текущей крови. Взмывает вверх, шатается на ветру. Сил у него ни хрена нет, но помереть от истощения он почему-то не способен. Видимо, его организм на автомате выкачивает ману из окружающей среды.
Снижаемся. Определяю точку посадки — краешек площади, где уже видны белокрылые гвардейцы. Форма — цвета дома Димиреля. Там и Габриэлла, и Ангел. Они в боевом режиме организуют оборону против застрявшего в роще Спрута.
Приземлившись первым, тут же командую:
— Лорд Ангел, со зверем лучше не сражайтесь вплотную. Только сдерживайте Спрута громобоями и эвакуируйте жителей.
Габриэлла, радостно улыбнувшись, откликается сразу:
— Да! Так и делаем, Ваше Величество!
За моей спиной раздается тяжёлый шлёпок. Все разворачиваются на звук. Грандбомж, бледный как смерть, едва стоит. Покачивая алыми кровяными крыльями, он трясет меня за край рубашки и стонет:
— Убей… прошу…
Габриэлла и Ангел одновременно округляют глаза и, кажется, пугаются.
— У него кровавые крылья⁈ — восклицает Ангел.
— Да прицепился один бродяга, — отвечаю раздраженно. — Всё просит, чтоб я его убил. Назойливый тип.
— Нет, король Данила — хмурится Габриэлла. — Это не обычный бродяга. Это же…
— Не делай поспешных выводов, Габри, — одергивает Ангел сестру. — Возможно, всего лишь подражатель.
Златокрылая леди бросает взгляд на ближайшего гвардейца:
— Просканируй его. Быстро.
Тот послушно сосредотачивает взгляд на Грандбомже и тут же бледнеет. Вся кровь от лица отхлынула. Гвардеец отступает на шаг, шепчет:
—
