вошли внутрь и теперь с любопытством оглядывались. С опаской покосились на беса. С интересом осматривали нетипичный красный угол.
Анчутка снова попытался исчезнуть, завидев нежданных гостей.
— А ну стой! — прикрикнула на него. — Если сейчас исчезнешь, я готовить стану, а ты посуду мыть.
Не знаю, какая из этих двух угроз подействовала больше, но исчезать Анчутка не стал. Что об этом подумали наши гости, можно было только догадываться.
— Как чудно́ у вас тут, — пробормотал Тихослав.
Я не ответила. Потому что Анчутку я остановила не просто так. Он у нас за главного повара, ему чугунок и испытывать.
— Вот. Новый чудо-горшочек, что жара огня не боится, — и в воде не тонет, хотелось добавить по инерции. Но удалось смолчать.
Анчутка чугунок принял. Под разочарованный вздох кузнеца и гончара, бес не испугался защитных рисунков, а залил в чугунок воду и сунул его в печь. Как уже было известно, кипячение воды для глиняной посуды было самой сложной задачей, а для нас — самым быстрым способом проверить пригодность посуды.
Вскоре мужчины стали заглядывать в печь. Любопытство оказалось сильнее страха перед бесом, и они не обращали внимание на то, что Анчутка стоит всего в шаге от них и тоже смотрит в печь. Я же села на одну из застеленных лавок в красном углу. Отсюда смотреть в печь было удобнее. Рядом из-за подушки выглядывал домовой.
Вскоре вода в чугунке закипела. Бес подтащил его ухватом к самому краю, но вытаскивать пока не стал, чтоб сберечь горячую воду. Первое испытание чугунок прошёл.
— А не будет ли подгорать пища в такой посуде? — неуверенно спросил гончар.
— К любой посуде приспособиться надо, — сказала я с важным видом. И в моем мире к некоторым кастрюлям и сковородам нужен был отдельный подход. Что уж говорить о местных ограниченных возможностях.
— Ты и к печи-то приспособиться никак не можешь, — тихо проворчал Анчутка. Но его все услышали и обернулись ко мне.
Вот же бес! Всё подставить меня пытается! Но я уже давно поняла, что на беса обижаться смысла нет. Он может и не со зла болтает, а по врожденной черте характера. И вообще! Я уже два раза суп варила. Вполне успешно. А бес оба раза его с аппетитом уплетал. Ради сохранения собственной репутации не могла не возразить:
— Мне этого и не нужно, — я создана для любви, хотелось процитировать одну мою старую знакомую. Но сказала: — Мне и других дел хватает. А я тут ещё кое-что об изделиях из стали вспомнила, — переключила внимание мужчин на гораздо более интересное и полезное дело, чем спор с бесом.
— Так мы ж хотели чугунков в торжкам наделать, — возразил Тихослав, выслушав мой рассказ о японском методе изготовления оружия и мои пожелания к набору ножей.
— Так после торжков, — согласилась я. Денежки с продажи чугунков мне тоже нужны. Хотя ножи я тоже хотела и желательно побыстрее, но Тихослав был прав — всего сразу не успеть. Или мне надо нанимать целую бригаду кузнецов. Однако опыт с чугунком показал, что эффективнее иметь команду разных специалистов, а не водить дружбу с единственным мастером.
Тихослав и гончар засобирались уходить. Собрали в мешок все неудачные образцы на переплавку. Но я вдруг вспомнила, что кроме передачи мне образца, был у нас еще один договор с кузнецом — о части прибыли с продаж. И мы так ни о чём конкретном до сих пор не договорились. К тому же он сам сказал, что скоро торжки.
— А что о части прибыли за идею? — напомнила я. Потому как Тихослав точно собирался о ней забыть.
— И так столько материала перевел. Столько сил и времени потратил, чтоб чугунок для тебя сделать, — стал оправдываться Тихослав. Гончар кивнул, соглашаясь с доводами подельника.
— А сколько получишь, когда продавать чугунки станешь? — я уперла руки в бока и приготовилась к скандалу. Я же простодушно рассказала ему секрет японских катан, надеясь на долговременное сотрудничество. А меня кинуть хотят уже после первого же чугунка?
— Это если их кто брать захочет, — не сдавался кузнец. — Они ж дороже глиняных горшочков выйдут.
Однако к торжкам Тихослав уже готовился. Значит в продаже чугуна сомнений у него нет.
Доказывать свою правоту и взывать к совести ушлого кузнеца я не хотела. Поэтому зашла с козырей. Даже двух.
— Обманешь, всё Велизару расскажу! И беса к тебе в кузню отправлю!
Агчутка тут же отступил в угол, выпучил глаза и замахал руками, мол, он тут ни при чем. Из-за подушки с воинственным видом вышел домовой. Моя прелесть: такой малыш, а готов встать на защиту правды.
Угроза подействовала. Тихослав сердито засопел. Гончар переводил взгляд с меня на него, но не вмешивался — в договоре о сотрудничестве принимал участие впервые.
— Ладно. Сколько ты хочешь?
— Одну десятую от стоимости, — заявила я.
— Да это ж грабёж! — пришла очередь Тихослава возмущаться несправедливости. Ну а что я сделаю? Жизнь такая, и мы такие.
Тихослав принялся торговаться. Гончар его в том поддерживал, рассказывая о том, с какими сложностями им пришлось столкнуться. В принципе, я была с ними согласна. Не задумай Тихослав обмануть меня, не стала бы так нагло требовать десятину. Всё-таки идея была не моя. Если бы об авторском праве тут кто-то знал, меня бы и слушать никто не стал, а обогатился бы воображаемый восточный колдун.
Сторговавшись до одного процента, разошлись. Вернее, кузнец и гончар ушли, а мне никуда уходить не надо. Кажется, все остались довольны встречей. Я уж точно.
32. Бажена. Прогулка до реки
Сидеть и спокойно ждать торжков я конечно же не собиралась. Первым делом взялась чертить набор ножей, раз уж о них зашла речь. Запоздало вспомнила, что не спросила у кузнеца графит для карандашей. Но в случае с ножами обойдусь и пером. В конце концов, как их делать, тут прекрасно знают. Моё же дело запросить дизайнерскую форму, эргономичную ручку и размеры под разные задачи. Как говорится: без проекта нет объекта. Значит задание для кузнеца я
