— О, Боже, — тихо прошептала я, почувствовав, как сжалась грудь.
Мне не хватало воздуха. Стены давили, звуки беспощадно-мощных боксирований по телу Мэтта принуждали меня рыдать. Я кричала, умоляла Азаеля перестать избиение, но тщетно. Он меня словно не слышал, так же продолжать яростно швырять ангела из стороны в сторону, при этом успевая смотреть на его эмоции: закрывает ли тот глаза, когда испытывает боль или корчится от невыносимых ощущений. Я желала проделать с демоном все то, что он проделывал с моим хранителем; у меня было невыносимая жажда – почувствовать его кровь на своих руках. Я хотела без какой-либо жалости покончить с ним. Раз и навсегда. Плевать как.
— Прекрати! — вновь умоляющим тоном завопила я, отклонив корпус вперед и пытаясь освободиться от веревки. Руки ужасно натирало, когда это делала. — ПЕРЕСТАНЬ! — голос сорвался на истерически-громкий крик.
— Все хорошо, Келин, — вытирая струю крови под носом, стоя на коленях, проговорил Мэтт. Его взгляд был прикован к полу, грудь тяжело вздымалась, положение ходящих желваков давало ясно понять – их обладатель сдерживает гнев, злость, неприязнь. Он просто запер все свои эмоции на замок. Лицо ангела мне казалось каменным, даже безразличным порой, но все равно я знала – ему больно.
— Ты не прав, Мэттью, — прошипел Азаель, — все плохо. Очень плохо.
Крик застрял в моем горле, узрев я в ладони демона острый кинжал с переливающимся серым лезвием, который идеально подходил для рубки мяса. Блестящий, красивый, да одновременно… ужасный.
Оружие. Оно. Из. Рения.
Меня охватила паника; волна страха прокатилась по телу, затем остановилась где-то в животе. Горячие слезы, появляющиеся из глаз, принуждали беззвучно всхлипывать. Я не могла издать ни единого звука; мое горло будто сдавливали чьи-то невидимые руки, заставляя еще больше рыдать. Я не хотела смотреть на страшную картину, расстилающуюся перед очами, но веки предательски не опускались, голова не желала отворачиваться. И я ненавидела это. Мне хотелось отшвырнуть Азаеля в сторону, пригвоздить к стене, воткнуть в его грудь что-нибудь острое, пусть сделанное не из серебра. Опять же – я не могла сотворить подобного из-за веревки, связывающей мое до кошмара измученное тело.
«Это для твоей же безопасности, Келин», — слова Мэтта всплыли в голове, в то время как мои глаза встретились с его голубыми. Я не могла поверить, что он – великий ангел, подобный арху, не может дать отпор или хотя бы защищаться от ударов. Знаю, прекрасно знаю, почему он не способен ударить Азаеля, но все же, стоит попробовать не дать ему покалечить себя, к примеру, схватив его руки в момент очередной замашки. Но сейчас я осознала – шансов на спасение у Мэтта ноль. Ведь демон сжимает пальцами кинжал, сделанный из убивающего ангелов металла, он вооружен и чертовски опасен, а мой хранитель… не представляет ему никакой угрозы, из-за бездействия. Понимаю, насколько Мэтт желает стереть в мельчайший порошок черноглазого, но не может этого сделать. Он ужасно боится, что, если начнет наносить удары, найдет каким-нибудь образом кусок серебра и замочит им Азаеля, то я умру, либо буду на грани смерти. Ангелу нужно хотя бы защищаться от ударов, а не терпеть их.
Вспомнив про угрозы Азаеля, адресованные парню, я съежилась. Вдруг тот не пытается даже отбиваться, бездействует, лишь чтобы демон не трогал меня? Тут два варианта объяснения подобной ситуации, и эти два варианта чертов Адский говнюк хорошо обдумал. Мэтт хоть в том хоть в том случае просто не может… что-либо предпринять, ударить в ответ или попытаться освободить меня.
Черт, безвыходно. Тут даже я не в силах помочь чем-нибудь.
Резко, да со всей дури ударив Мэтта по подбородку, что аж тот покосился и упал на пол, демон улыбнулся. Я, проглотив ком в горле, крикнула, когда увидела, как ангел начал подниматься на ноги. При виде его измазанного в крови лица, у меня скрутило внутри.
— Мэтт, прошу, ударь его! Пожалуйста! — умоляющим тоном попросила я своего хранителя. — Ты этим только покалечишь его, а не убьешь! Не думай, что твои удары окажутся для него смертельными.
— Если я стану отбиваться от его ударов, не буду повелеваться ему – он пойдет на тебя, — вытерев алую жидкость под носом, оповестил ангел. — А я этого не хочу.
«Я позвал Михаила. Он не успеет явиться сюда, когда я еще буду жив, зато успеет спасти тебя, Келин, — Мэтт виновато посмотрел на меня, подняв взгляд. — Я люблю вас, мисс Прайс».
Я разорвалась в крике, увидев взметнувшуюся вверх руку Азаеля с кинжалом. Пробормотав какие-то гадости и выругавшись, он воткнул холодное оружие в плечо Мэтта; тот, схватившись за рукоятку, рухнул на пол, не издав ни еденного звука, свидетельствующего о боли. И тут моя жизнь остановилось; все замерло. Обстановка вокруг стала ужасающей, чем раньше. Я наблюдала за тем, как истекает кровью грудь ангела, как его глаза с нежностью и любовью смотрят на меня, а пальцы… крепко сжимают кинжал, не пытаясь его вытащить. Я захлебывалась слезами; плечи скакали от каждого моего всхлипа, громкого вдоха.
Мне не хватало воздуха.
Меня разрывало на части при виде такого зрелища.
Грудь сдавливало, словно на нее обрушился целый поток тяжелых камней.
Я мечтала уйти из жизни прямо сейчас.
Я не хотела видеть умирающего Мэтта
Я не хотела, чтобы он страдал и мучился.
Я не хотела тоже испытывать боль, только душевную…
Если я останусь в этом мире, а Мэтт уйдет, я просто… покончу с собой. Даже не побоюсь. Плевать каким образом. Я наглотаюсь таблеток, воткну в сердце кухонный нож, спрыгну с крыши, не важно. Хотя, возможно, меня убьют сегодня, точнее… убьет тварь. Адская тварь с черными воронками вместо глаз, да мерзким дымом из спины. Азаель. Уж он по любому прикончит меня. Я не сомневаюсь…
Да и пусть. Все и так пошло к чертям собачьим.
Мэтт умирает.
Его ждет Ад.
Михаил, похоже, не появится вообще, ибо не успеет.
Это конец.
Перед глазами плясали воспоминания, где мы с ангелом проводили время вместе. В каждом из них я видела улыбающегося Мэтта, который не отводил от меня взора. Его добрые глаза, неописуемо красивая улыбка, падающие золотистые волосы на лоб, пробуждали во мне что-то такое, отчего желание умереть испарялось. Потихоньку. В мелькающих перед глазами отрывках из жизни неожиданно показался наш первый с Мэттом поцелуй, такой трепетный, робкий. Будто цунами, меня накрыло ощущение приливающейся силы, взявшейся неизвестно откуда. Когда картинка воспоминаний сменилась на сидящего за рулем байка ангела, довольно в позитивном настрое, я невольно схватила огромную порцию кислорода ртом, наполнив ею легкие. Мэтт тогда ждал меня, облачившись в крутую куртку и растянувшись в завидно-обворожительной улыбке. Его настроение было веселым, даже можно сказать – очень веселым. Увидев меня, он в тот момент заулыбался шире; в его небесно-голубых глазах заплескались смешинки, а грудь, перестала вздыматься, из-за того, что он затаил дыхание, смотря на мое лицо.
