Да.
Послушай, мне жаль и все такое, я извиняюсь. Просто мне сейчас туго приходится.
Да ладно, ничего.
Сэмми пожимает плечами. Понимаешь, если честно, я совсем измудохался.
Можешь мне не объяснять.
Я решил, что стоит.
Ну так не стоит.
Сэмми улыбается. Слушай, у тебя покурить не найдется?
Нет, извини.
Знаешь, а ты парень четкий, понимаешь, о чем я?
…
Ты, оказывается, четкий парень.
Я предпочитаю держать мои карты открытыми. Ты уверен, что полицейские вернутся?
Сэмми прикусывает краешек ногтя на правом большом пальце.
А?
Что?
Ты уверен, что полицейские вернутся?
Слушай, приятель, ты не мог бы посадить меня в автобус? есть у тебя такая возможность? Деньги я тебе верну. Понимаешь, я вышел из дому без палки.
Давай все же выпьем по чашке чая, а?
Времени нет.
Это на чашку-то чая? одну-единственную!
Может, тогда уж пивка? шучу.
Знаешь, сам я не пью, так уж сложилось, но против людей, которые пьют, ничего не имею; для меня это не вопрос морали, вернее, почти.
Сэмми вздыхает. Я всего-навсего пошутил, мне и пива-то не хочется.
Ты уверен?
Да. Вот если бы ты меня в автобус посадил…
Конечно. А чаю ты точно не хочешь?
Нет времени. Послушай, э-э… спасибо тебе. Деньги я тебе сразу отдам, знаешь, они у меня дома.
Да это не важно.
Просто я выскочил в жуткой спешке, ну и… Сэмми пожимает плечами. Потом говорит: И еще пара вещей, чтоб ты знал; все дело не в физических последствиях, я потому компенсации и не требую. Тут дело личное. Тебе, похоже, известно, что я не в ладах с фараонами – с полицией, – они меня измором берут, просто измором, на хер.
Ну так они и дальше так будут делать, я…
Нет, тут не то, что ты думаешь… Слушай, может, пойдем к автобусу?
Давай.
Надо улицу перейти. Дай мне руку… Сэмми продолжает говорить на ходу. Видишь ли, я не хочу во всем этом увязнуть, понимаешь, ты ничего про мою жизнь не знаешь, но я хочу выбраться из этого – что бы там ни делали фараоны, – выбраться, и все, жить, как все люди, друг, вот я о чем говорю, как мой сосед, у него внуки и прочее, он возится себе по дому, и все. Или хоть старика моего возьми
Прости, тут я тебя прерву.
Что?
Я не хочу быть бесцеремонным. Но давай лучше я буду задавать тебе вопросы, а ты на них отвечать. Многое из того, что ты собираешься мне рассказать, несущественно, и при всем моем уважении к тебе, мне об этом лучше не знать, по крайней мере, сейчас. Прежде всего у меня, как и у тебя, мало времени.
Послушай
Нет-нет, я говорю только о том, что к нашему делу как таковому все это отношения не имеет, а когда времени в обрез, с этим приходится считаться. Всякого рода сведения, ладно, быть может, в них и присутствует нечто ценное, но если мы собираемся работать вместе, они так или иначе всплывут на поверхность, так что в конечном итоге я все узнаю.
Эй, постой, приятель, насчет работать вместе я тебе ни слова не говорил.
Вот и давай поговорим об этом сейчас, ходить вокруг да около смысла нет, поэтому я тебе скажу сразу: я беру тридцать три и одну третью процента от общей суммы. Когда я говорю тридцать три и одну третью, я их и имею в виду, тридцать три и одну третью, – продавать мебель, чтобы оплатить мои телефонные счета и почтовые марки, тебе не придется, – тебе может показаться, что ставка чересчур высока, но это все, что тебе придется потратить. Я знаю людей, которые выставили бы тебе счет на восемьдесят пять процентов и ты бы еще радовался, что хоть пятнадцать получил. Эти ребята похуже любого адвоката. И еще, если я за это возьмусь, никакие сделки за твоей спиной заключаться не будут. С гарантией. Плюс нечего и говорить, что если ты проигрываешь, проигрываю и я.
Послушай, погоди, я проиграю, блин, как раз в том случае, если выиграю.
Позволю себе не согласиться. Полицейские про тебя уже забыли, они потому и дожидаться не стали. Со всем моим уважением, скажу тебе одно: ты должен привыкнуть к мысли, что мы работаем вместе.
Сэмми идет дальше.
Этим утром ты наделал ошибок, признай. Я не говорю, что добился бы для тебя диагноза, – Логан, конечно, человек опрометчивый, однако не до такой же степени, – но по крайней мере, он понял бы, что ты настроен серьезно. А на данной стадии это абсолютно необходимо, основа основ. Они должны понять, что не на дурака напали. Вот в чем все дело. Между тем, прости меня, но ты позволил ему вытереть о тебя ноги. Ты понимаешь, что он, с этими его приступами паники, норовит тебя в психопаты записать?
…
Ты прости, но он понимал, что ты вот-вот сорвешься. Или возьми тот же рецепт; ты вовсе не обязан покупать лекарство.
Да мне и не на что.
Вот и я о том же, только им об этом не говори, потому что на них это никакого впечатления не произведет; мы свяжем это с дисфункцией как таковой, скажем, что ты не способен выходить из дома, а помощника из патронажной службы, который мог бы бегать по твоим делам, городские власти тебе не предоставили. Что-нибудь в этом роде, не важно, во всяком случае, сейчас – сейчас главное быть последовательными. Затем тебе необходимо обратиться в благотворительное общество и официально зарегистрировать свои нужды. Это опять-таки только последовательно. Ты еще увидишь, что я часто произношу это слово. Тебе известно его значение? Я не хочу быть бесцеремонным, просто им нужно пользоваться с осторожностью. Человеку, потерявшему зрение, необходима палка, так? я о том, что, если ты слеп, это одна из твоих нужд. Затем темные очки, возможно, собака-поводырь. Таковы твои нужды, если ты ничего не видишь; они последовательно проистекают из твоего состояния. Что связано у людей с образом слепого? А? Я тебе скажу: белые палки и собаки-поводыри.
…
Я не хочу быть бесцеремонным.
Только не надо мне, на хер, лекции читать.
Последнее, чем я собираюсь заняться. Я ведь о чем говорю, утратить зрение это совсем не то, что лишиться ног, никто же не может запрыгнуть в твою голову, оглядеться там и после сказать: Все верно, парень ослеп, решено и подписано, спорить не о чем, стопроцентная определенность – ты понимаешь, никто на это не способен. Поэтому для тебя становятся необходимыми самые разные вещи, и последовательность – одна из них, главная.
Ладно, согласен, я тебя понял.
Ну вот, так что, если ты не зарегистрируешь свои нужды официально, они за это ухватятся и заявят, что у тебя их и вовсе нет. И станут использовать это против тебя. Я тебе так скажу, на твоем месте я бы сейчас же отправился в благотворительное общество, первым делом, сегодня же.
Ничего бы ты не отправился.
Уверяю тебя, отправился бы.
Хрена лысого.
Я бы…
Не отправился бы.
…
Ни хера бы не отправился.
Ладно, остаемся каждый при своем мнении. Ну вот… мы на остановке.
Сэмми слышит звон монет. Это стоит семьдесят пенсов…
Алли отдает ему деньги, продолжая балабонить: Теперь я должен задать тебе вопрос. Не сочти за обиду, приходится. Ты действительно ослеп? Я должен спросить об этом, не обижайся.
Действительно, да, следующий вопрос?
Понимаешь, я обязан спросить. Так положено.
Сэмми кивает. Кстати, пожалуй, стоит тебе и это сказать, я отсидел.
Что же, при всем моем уважении, это немаловажно, но пока несущественно. Если они основывают свои надежды на этом, так могут с равным успехом отдать тебе деньги прямо сейчас. Я не хочу сказать, что это не всплывет, разумеется, всплывет, они будут вставлять нам в колеса любые палки, какие найдут. Просто на пробу, но это несерьезно. Я попрошу тебя только об одном – о честности. Бессмысленно будет биться за тебя, если ты не расскажешь мне все по правде. Что ты станешь рассказывать им, мне все равно, лишь бы ты говорил и им, и мне одно и то же. Потому я тебе этот вопрос и задал. Ты будешь честен со мной, и я с тобой буду честен, поэтому, кстати, я рад, что ты в свое время хлебнул баланды. Я и сам ее нахлебался. Я к тому, что мы с тобой все ходы и выходы знаем, и ты, и я, знаем, о чем говорим и как работает система.
