Меж тем глашатай закончил свою работу, а на его место выступил жрец. В его задачу входило воспользоваться ситуацией, дабы прочитать народу короткую, но проникновенную проповедь, а также помолиться за то, чтобы души преступников оказались после казни не в логове демонов, а в последнем чертоге Триады.
— Скажи, Алонсо, ты можешь припомнить хотя бы одну молитву? — негромко проговорила Нэт. — А то у меня что-то мысли путаются. Говорят, перед лицом смерти слова молитвы должны сами собой всплывать в памяти. Но, видно, для этого я слишком уж большая грешница.
— Брось, Нэт, — со вздохом откликнулся Алонсо. — Глупо молиться сейчас тем, кто столько лет этого не делал.
— Как ты думаешь, есть там всё-таки боги? — со слабой улыбкой спросила наёмница.
— Не знаю. Сказать по правде, меня куда как сильнее интересует вопрос, существуют ли на самом деле демоны.
— Это почему?
— А потому, что к богам нам с тобой всё равно подняться не светит. Остаётся только надеяться на то, что демоны — это всё же не миф.
— Ты что, хочешь попасть к демонам? — изумилась Нэт.
— Если выбирать между демонами и НИЧЕМ? — откликнулся Алонсо. — Я безусловно выбираю демонов.
Наёмники помолчали, глядя в пространство под размеренное бормотание жреца. К его словам ни один из них не прислушивался.
— Что-то мне страшно, Алонсо, — с кривой ухмылкой призналась Нэт. — Только никому об этом не говори, иначе мне придётся тебя прирезать.
— Не буду. Если уж совсем начистоту, то и мне тоже как-то не по себе. Прав был отец, когда говорил, что мои склонности не доведут до добра. И знаешь, Натали, оказывается, это весьма досадно — вдруг осознать, что твой отец был в чём-то прав.
— Не знаю, мой отец не говорил мне ничего, — хмыкнула наёмница.
— Это его большое достоинство, — заверил её Алонсо.
Речь жреца медленно, но верно подходила к концу. Зазвучали слова заключительной молитвы.
— Выполнишь мою последнюю просьбу, Алонсо? — прищурилась Нэт.
— Да любую.
— Возьми меня за руку. Тогда мне будет не так страшно.
Она передвинула поближе к нему связанные за спиной руки. Алонсо сделал то же самое и сумел сжать её пальцы.
— Так хорошо?
— Да. — Губы Нэт снова расплылись в улыбке. — Так я чувствую себя лучше.
— Я тоже, — улыбнулся в ответ Алонсо.
— Тогда держи крепко и постарайся не выпускать. До самого конца.
И оба они распрямили спины, глядя в лицо подступающей смерти.
Палач уже приготовился и шагнул к табуретам, чтобы выбить их у преступников из-под ног, как вдруг над площадью прокатился громкий возглас мэра:
— Стойте! Приказываю немедленно остановить казнь!
От неожиданности наёмники выпустили пальцы друг друга.
— Они что, издеваются? — хмурясь, спросила Нэт. — Я чуть с табуретки не упала!
— Постой-ка, Натали. — Алонсо, щурясь, всматривался в площадку у здания мэрии, на которой внезапно воцарился переполох. — По-моему, у нас появились неплохие шансы на отсрочку.
Казнь приближалась; глашатай вдохновенно зачитывал список преступлений, в которых обвинялись осуждённые. Список был весьма длинный, что позволяло Линфоксу испытывать вполне заслуженное чувство собственной значимости. Сейчас он видел в себе достойного борца за закон и справедливость, каковым и должен быть уважающий себя мэр. За казнью он наблюдал, стоя на высоком крыльце здания мэрии, фасад которого выходил на рыночную площадь. Рядом толпились его помощники, прочие работники мэрии и стражники.
Внезапно по ступенькам, интенсивно работая локтями, к Линфоксу устремился один из его подчинённых.
— Что тебе? — недовольно спросил мэр, когда тот добрался, наконец, до верхней ступени.
Линфоксу не нравилось, что работники мэрии отвлекают его в такой важный момент.
— Простите, господин мэр, но там внизу пришёл посыльный и говорит, что у него для вас чрезвычайно срочное сообщение.
— И что же, оно так-таки не может подождать до конца казни? — проворчал Линфокс.
— Посланник говорит, что не может, — развёл руками подчинённый.
— Ладно, что ж поделать, давай сюда.
Мэр требовательно вытянул руку. Подчинённый стушевался.
— Видите ли, — пролепетал он, — посыльный утверждает, что может передать это сообщение только лично вам. Поэтому он покорнейше просит вас спуститься к нему. Утверждает, что дело чрезвычайно важное и не может ждать даже лишней секунды. Это его слова, — поспешил оправдаться подчинённый.
Мэр раздражённо покачал головой.
— Вот окажется, что там какая-то очередная ерунда про налоги, велю этого посыльного прилюдно выпороть! — пообещал он в сердцах, но всё-таки направился вниз в обществе нескольких сопровождающих.
— Господин Линфокс! — совсем уж расстроенно воскликнул работник мэрии, торопливо устремляясь следом. — Он очень просил, чтобы вы пришли один. Говорит, что должен передать вам это сообщение без свидетелей.
— Это ещё с какой стати?! — возмутился мэр, упирая руки в бока.
— Он сказал, — работник понизил голос, — что это послание — от виконта Дамиана Телбриджа. Утверждал, что вы поймёте.
Линфокс, человек, как правило обладавший весьма здоровым цветом лица, резко побледнел, а кончики его пальцев заметно задрожали. Молча кивнув, он сделал своим людям знак обождать на ступенях, а сам направился вниз на встречу с посыльным.
Гонцом оказался совсем молодой, простоватый на вид парень не старше двадцати лет. Его голову прикрывала смешная, надетая набекрень шапка; на губах играла глуповатая, но приветливая улыбка.
— Господин мэр! — Он поклонился, приветствуя Линфокса. — Прошу вас, у меня для вас совсем короткое сообщение.
— Ну, говори, что там у тебя.
За недовольным тоном мэр старательно скрывал собственное душевное смятение.
— Да только вот это, — произнёс посыльный уже совсем другим голосом, приставляя к горлу Линфокса неизвестно откуда извлечённый нож.
Толпившиеся на крыльце и ступенях люди засуетились, кто-то завизжал, кто-то громко запричитал, стражники принялись спешно проталкиваться вниз сквозь заслон зрителей, желавших поглазеть на неожиданное развитие событий.
— Стойте на месте! — властно велел Дэн. — Если хотите получить своего мэра живым и невредимым. Будете делать глупости, я перережу ему глотку. Да и сами пострадаете.
Он многозначительно мотнул головой, и работники мэрии быстро углядели стоявшего возле соседнего дома человека в чёрной маске и с заряженным арбалетом наготове. Этот человек, довольно невысокий, был одет в свободные брюки и рубашку, и мало кто так уж сразу смог бы определить в нём женщину, особенно учитывая общую напряжённость ситуации. Зато всем было очевидно, что арбалет направлен в сторону ступеней, на которых они стояли.
