Дэн и Алонсо покосились на Руперта чрезвычайно мрачно, однако же никакого страха перед ним, похоже, также не испытывали.
— И что же, теперь ты старательно пытаешься задержать меня бессмысленными разговорами, чтобы исправить положение и всё-таки увидеть эту картину? — ядовито спросила Нэт, отходя от статуи.
Мы были готовы продолжить побег.
— Не совсем, — спокойно отозвался Руперт. — Не советую туда идти, — добавил он, указывая в выбранном нами направлении. — Там устроена засада. Как раз возьмут вас всех тёпленькими.
Нэт громко выругалась, видимо, приняв слова своего знакомого на веру. Наёмники обернулись, устремляя взгляды туда, откуда мы только что пришли.
— Возвращаться нельзя, — заметил Дамиан. — Там нас точно поджидают.
— Справедливо, — одобрительно кивнул Руперт. — Похоже, вы действительно попались.
— Если хочешь предложить что-нибудь дельное, не тяни, а если не хочешь, помалкивай, не то я вырежу тебе язык, — огрызнулась наёмница.
— Твои манеры всегда оставляли желать лучшего, дорогая, — покачал головой Руперт. — Ладно, ближе к делу. Я действительно могу помочь вам выбраться из этой передряги.
Вместо того, чтобы обрадоваться, Нэт бросила на него подозрительный взгляд.
— Предполагаю, что не бесплатно, — проворчала она.
— Ну, разумеется, — с широкой улыбкой отозвался Руперт.
— И что ты за это захочешь? — нахмурилась она.
— Договоримся.
Наёмники быстро переглянулись.
— Ладно, — сдалась Нэт, — валяй, что ты там придумал?
— Прошу, — насмешливо произнёс Руперт, распахивая перед нами дверь, которая оказалась незапертой.
Один за другим, мы вошли в тёмное помещение с единственным маленьким окошком. Мебели не было, зато на полу вдоль стен стояли многочисленные бочки, да лежало несколько наполненных чем-то мешков. Следуя за Рупертом, мы пересекли помещение и вышли в коридор, а затем и в следующую комнату, дверь которой располагалась напротив.
Здесь вовсю кипела работа. В большой печи горел огонь, двое молодых мужчин в фартуках размешивали жидкость в каких-то сосудах, ещё один человек постарше следил за их действиями. Заслышав наши шаги, он обернулся и почтительно склонился перед Рупертом.
— Нас здесь не было, — спокойно сказал тот и проследовал к очередной двери, оставив на столе два золотых.
Дверь выводила на улицу с противоположной стороны дома. Возле самого выхода стояла карета. Большая, красивая, с изображённым на стенке гербом, запряжённая четвёркой вороных лошадей. Поджидавший у дома слуга почтительно распахнул перед нами дверцу. Руперт изогнул руку в пригласительном жесте.
Внутри оказалось достаточно просторно, чтобы усесться вшестером, пускай для этого и пришлось немного потесниться. Наёмники расположились на одной скамье, мы с Дамианом и Руперт — на противоположной.
— Гони! — крикнул Руперт, и карета тотчас же тронулась с места.
Экипаж был настолько качественным, что тряска почти не ощущалась. Мы быстро доехали до городских ворот. Здесь нас остановили, и я инстинктивно вцепилась в руку Дамиана. Он ответил мне, успокаивающе сжав мои пальцы.
— Далеко едете? — осведомился стражник, заглядывая в окошко.
Вообще-то окна кареты прятались за занавесками из плотной красной ткани, но по такому случаю Руперт слегка отодвинул занавеску со своей стороны.
— Вас это не касается, — высокомерно отрезал он. — Или, может быть, вы собираетесь допрашивать меня и моих гостей?
От стражника не укрылась прозвучавшая в вопросе угроза.
— Нет, что вы, — пробормотал он, почтительно поклонившись, после чего нас благополучно пропустили.
Карета покатилась по пыльной дороге, стремительно удаляясь от Тонвилля. Что ожидало нас впереди, было ведомо только богам.
Глава 12
Первое время мы ехали молча. Обстановка была, прямо сказать, напряжённой. Наёмники, за реакциями которых я следила очень внимательно, то и дело бросали на Руперта подозрительные взгляды. Последний, однако же, предпочитал этих взглядов не замечать и вид имел спокойный, даже расслабленный. Обманчиво расслабленный, я бы сказала. Отдёрнув занавеску, он по большей части глядел в окно на пролетающие мимо поля. Вторым вполне спокойным человеком в нашей компании был Дамиан, сидевший между мной и Рупертом. Похоже, его общество подозрительного аристократа, равно как и наше зависимое положение, беспокоило не слишком сильно. Это придавало мне уверенности, но окончательно моих опасений не развеивало.
Нэт прикрыла глаза и как будто бы задремала. От нечего делать я принялась разглядывать карету, благо посмотреть было на что. Экипаж оказался шикарным, как снаружи, так и изнутри, что наводило на немаловажный вопрос касательно социального положения нашего спасителя — или похитителя, тут я по-прежнему не была уверена насчёт наиболее адекватной формулировки.
Так вот, внутри карета оказалась чрезвычайно удобной, равно как и ухоженной. Сиденья были мягкими, стенки и потолок обиты плотной тёмно-красной материей того же оттенка, что и занавески. К левой дверце изнутри крепилась длинная деревянная доска. Освободив её верхний край от удерживавшего его крепления, доску можно было выдвинуть так, чтобы она превращалась в своего рода импровизированный стол, протягивающийся у сидящих над коленями. Под одним из сидений — тем, на котором устроились наёмники, — располагался выдвижной ящик. В нём хранились фляги с различными спиртными напитками и несколько кубков. Об этом нас уведомил в начале пути сам хозяин кареты, гостеприимно предложив угощаться. От угощения, однако же, все отказались.
— А куда это мы едем, Руперт? — осведомилась вдруг Нэт, не открывая глаз.
Хозяин кареты перевёл на неё насмешливый взгляд.
— А тебе не всё ли равно? — фыркнул он, но затем всё-таки дал ответ: — В Ренберри.
— Вот как? — Нэт приоткрыла один глаз. — То есть путь неблизкий.
Руперт неопределённо повёл плечом.
— Если путешествовать не пешком, как некоторые голодранцы, а на карете по хорошей дороге, не такой уж он и дальний.
— Угу. — Нэт задумчиво побарабанила рукой по колену, начисто проигнорировав фразу про голодранцев. — Но всё это время трястись в карете скучновато. Тем более, вон сколько нас сюда набилось.
— И что ты предлагаешь?
— Кто-то может поехать верхом, — с подчёркнутым равнодушием заметила Нэт. — Можно сменяться и садиться на коней по очереди. Тогда у каждого будет возможность и размяться, и отдохнуть.
Руперт пристально посмотрел ей в глаза. Взгляд его стал тяжёлым, а поза вдруг перестала быть такой расслабленной, как прежде. Сейчас он, наоборот, казался готовым к решительным действиям и потому опасным.
