В лесу быстро темнело. Мы вернулись на опушку и застали там уже собранного Дэна, который сидел, скрестив ноги, и водил по земле острым краем длинной сухой ветки.
— Что-нибудь надумал? — осведомился Дамиан, подходя к наёмнику и ставя ногу на торчащий из земли пенёк.
— Немного, — мрачно откликнулся Дэн.
— Хоть поделись, — предложил Дамиан.
Наёмник поднял на него раздражённый взгляд.
— Виконт, берите свою жену и отправляйтесь к себе в замок. Не думаю, что мы и дальше сможем быть вам полезны.
— Поживём-увидим, — отозвался Дамиан. — Так какой у нас план?
— Виконт, и вы туда же? — простонал Дэн. — Тоже не терпится просунуть голову в петлю?
— Думаю, действовать втроём будет вернее, чем в одиночку, — заявил Дамиан, тем самым заставив меня испытать прилив чувства гордости за своего мужа. — И шансы вообще обойтись без петли станут куда как выше.
Словом, десять минут спустя мы расселись возле пляшущего на вечернем ветру костра и принялись обсуждать план действий.
— Я вижу только один способ, — сосредоточенно говорил Дэн, глядя по большей части в огонь. — У мэра Тонвилля есть дочь шестнадцати лет. Надо попытаться её похитить. Если это удастся, думаю, он согласится на всё, чтобы её спасти.
— Мне эта идея совсем не нравится, — горячо заявила я.
— Почему? Думаешь, её слишком хорошо охраняют? — спросил наёмник, поднимая на меня глаза.
— Нет, думаю, это слишком жестоко по отношению к девушке. Она же ни в чём не виновата!
— Вот говорил я, что участие в таких предприятиях не для тебя! — с раздражением вскричал Дэн. — Что с ней станется, с этой девчонкой?
— А ты хоть знаешь, каково это, когда тебя похищают и угрожают вот-вот убить?! — воскликнула я, вспоминая при этом даже не давешний домик в Избурге, а горную дорогу и просторную пещеру на территории нашего виконтства.
— Не знаю, — ядовито отозвался Дэн, — зато Нэт и Алонсо теперь знают! И это — единственное, что меня сейчас интересует!
— А меня — нет! — не сдавала позиций я.
— Вот и езжай к себе домой под крыло горничных, лакеев и личных телохранителей, — взъярился Дэн. — И там, в спокойной обстановке, можешь лелеять свои моральные принципы и нравственные устои. А здесь — реальная жизнь и головы моих друзей под угрозой.
— Уверена, должен быть и другой способ их освободить!
— Так скажи же, какой? — огрызнулся Дэн. — Как ещё ты предлагаешь надавить на ихнего мэра?
— Не кипятитесь, — вмешался Дамиан. — Есть один способ.
— Ну???
Мы с Дэном синхронно повернули к нему головы.
— Можно ведь пригрозить смертью не дочке, а самому Линфоксу, — заметил Дамиан, и я увидела, как его глаза хищно блеснули, что происходило с моим мужем нечасто.
К мэру Тонвилля у него был свой личный счёт. Точнее сказать, наш общий счёт, на двоих.
— У мэра точно хорошая охрана, — разочарованно возразил Дэн. — Как заставить его открыться для удара?
Дамиан со вкусом потянулся, сомкнув при этом пальцы рук. Раздался многообещающий хруст.
— Вообще-то есть кое-что, что заставит его засуетиться, — заметил он.
Барабанная дробь, раздавшаяся на рыночной площади Тонвилля в десять часов утра, возвестила горожан о приближении приговорённых к смерти. Преступников было двое, о чём красноречиво свидетельствовали две петли, покачивавшиеся над двумя же табуретами, которые, в свою очередь, возвышались на помосте. Вскоре показались и сами приговорённые в сопровождении конвоя. Горожане расступились, создавая для стражей порядка и их подопечных дорогу, ведущую сквозь толпу. Первым шагал одетый по всей форме конвоир, затем преступница, молодая женщина с притягивающими взгляд золотисто-рыжими волосами. Следом за ней шёл второй приговорённый, молодой светло-русый мужчина с усами и узкой бородкой. Руки обоих преступников были связаны за спиной. За ними следовали ещё четверо стражников.
— Ого, Алонсо, ты посмотри, сколько народу сбежалось, чтобы только на нас поглядеть! — бодро воскликнула женщина.
— И не говори, моё чувство собственной значимости подскочило до небес, — протянул в ответ мужчина.
Шагавший первым конвоир остановился возле помоста и отступил в сторону, дабы осуждённых могли подвести к поднимавшимся наверх ступеням.
— Надо же, и сцену уже приготовили! — продолжила восхищаться преступница. А когда её, а следом и её сообщника, затолкнули на помост, громко объявила: — Дамы и господа, раздача автографов начинается! Подходите в порядке живой очереди. Постарайтесь соблюдать тишину и порядок.
Из толпы раздались отдельные смешки, а затем и несколько подбадривающих возгласов. Конвоиры отнеслись к такому проявлению солидарности с осуждёнными совершенно равнодушно. Поднявшись на помост следом за преступниками, они заставили обоих встать на табуреты, после чего палач, воспользовавшись специальным дополнительным возвышением, просунул их головы в приготовленные заранее петли.
— Ну что, Алонсо, вот, кажется, и всё? — куда более тихо проговорила Нэт. — Мы же всегда знали, что рано или поздно наши приключения закончатся именно так, верно?
— И где же, скажи на милость, обещанный тобой ребёнок, который должен у нас родиться? — спросил с мрачным смешком Алонсо. — Похоже, как гадалка ты себя дискредитировала.
— И не говори, — отозвалась Нэт, ровно держа голову. Кивать с надетой на шею петлёй не хотелось. — Хотя у тебя-то ребёнок, может, ещё и родится. А вот у меня так точно не сложилось.
Меж тем глашатай, расположившийся на помосте чуть впереди осуждённых, принялся громко зачитывать перечень их преступлений.
— …обвиняются в бандитском нападении, грабеже, краже со взломом, мародёрстве, двойном убийстве…
— Ого, да они тут серьёзно подготовились! — восхитился Алонсо. — Книгу, что ли, про нас написать надумали?
— Да что там писать? Вон, уже всё написано, — возразила Нэт, взглядом указывая на развёрнутый свиток, который держал в руках глашатай. — Эй, приятель! — во всеуслышание обратилась она к последнему. — Если станешь перечислять все наши преступления, мы умрём здесь от старости!
Глашатай сбился и ненадолго замолчал, но затем продолжил читать с прежней давно отработанной интонацией.
— Хорошо, что хоть Дэнни не сцапали, — тихо сказала Нэт. — Думаешь, он сюда не сунется?
— Что он может тут сделать? — так же тихо откликнулся Алонсо. — Пускай хоть кто-то живёт. Правда, некому будет теперь вытаскивать его из неприятностей, когда он напьётся до потери сознания или проиграется в кости. Но будем надеяться, что то, что случится сегодня с нами, послужит ему уроком.
