Повторно морщиться Руперт не стал, вместо этого повернулся к нам с мужем.
— Чего желает юная леди? — чуть насмешливо поинтересовался он. — Полагаю, сок?
Я и вправду не слишком-то хотела пить алкоголь. Из всех спиртных напитков я пью только вино, но и его крайне редко. Однако снисходительный тон графа меня задел. И потому я неожиданно для самой себя заявила, отчасти следуя примеру Нэт:
— Да, будьте так любезны. Сок. Апельсиновый. Со льдом.
Апельсины у нас в королевстве не росли вовсе; их привозили из южных земель, с которыми у нас даже не было общей границы. Поэтому данный фрукт являлся редкостью и стоил немало.
По губам Руперта пробежала улыбка; устремлённый на меня взгляд был не то одобрительным, не то просто оценивающим.
— А вы? — спросил он у Дамиана.
— Бренди, — заявил тот. — Мои вкусы попроще, чем у Натали.
Руперт вежливо кивнул, и, подняв глаза на Томаса, дал тому знак принести напитки.
— По части запросов с нашей наёмницей вообще непросто сравниться, — заметил он.
Нэт и не думала возражать.
Томас вернулся достаточно быстро, держа в руках поднос, на котором, к моему немалому удивлению, обнаружилось абсолютно всё, что было заказано. Два кубка с элем, один с бренди, один с соком, ещё один с вином для хозяина дома, вкусы которого лакей, несомненно, знал на зубок. А также один пустой кубок и две бутылки вина. Поставив содержимое подноса на стол, лакей раскупорил одну из бутылок, налил в кубок тёмно-красную жидкость и поставил как кубок, так и бутылку напротив Нэт.
— Итак, прежде, чем мы перейдём к главной цели нашего разговора, — начал Руперт после того, как все успели отхлебнуть по несколько глотков, — мне было бы чрезвычайно интересно узнать одну вещь. Как вам троим, — пренебрежительный взгляд на наёмников, — удалось связаться с двумя приличными людьми?
— А почему вы решили, будто мы — приличные люди? — парировала я.
Даже не знаю, что меня больше зацепило — то презрение, с которым Руперт говорил про наёмников, или же та насмешливая снисходительность, какую он, похоже, проявлял в отношении меня.
Кажется, мои слова графа позабавили. Во всяком случае ответил он весьма охотно.
— Я неплохо разбираюсь в людях и вполне способен отличить приличного человека от проходимца, равно как и леди от авантюристки. — Короткий взгляд в сторону Нэт. — Даже если первая носит брюки и стреляет из арбалета.
Я нахмурилась. Откуда ему известно про арбалет? Он всё-таки появился в городе раньше, чем притворяется, и успел увидеть всё, что происходило на площади? Или просто заметил арбалет, который я долгое время несла, перекинув через плечо?
— Вот как? — прохладным тоном произнёс Дамиан. — В таком случае, может быть, сообщите, что вам известно обо мне?
— С удовольствием, — не стал жеманиться граф. — Мы с вами так до сих пор и не были друг другу представлены: чего можно было ожидать от наших общих знакомых? Однако, не скрою, я внимательно наблюдал за вами во время нашей поездки и успел сделать кое-какие выводы.
Надо же, внимательно наблюдал. А так мастерски делал вид, будто с исключительным интересом глазеет в окно.
— Вот как? — равнодушно проговорил Дамиан. — И какие же, позвольте вас спросить?
— Извольте. — Руперт был сама любезность. — Однако первым делом позвольте мне представиться самому: я — граф Руперт Лоренсье, из графства Истшир, это к северу от столицы. Однако не торопитесь представляться в ответ. Иначе мне станет бессмысленно делиться с вами своими соображениями. Итак, начнём с того, что вы — титулованный дворянин.
— Вы так в этом уверены? — изогнул бровь Дамиан.
— Абсолютно уверен, — кивнул Руперт. — Конечно, одеты вы куда как проще, но манеры говорят сами за себя. Манеры всегда выдают о человеке куда больше, чем его одежда.
— Хорошо, допустим, — согласился Дамиан. — Далее?
— Далее могу сказать, что ваш титул довольно-таки высок. Что-то между бароном и графом. Ну, в крайнем случае, чересчур зазнавшийся баронет.
— А как насчёт чрезмерно скромного маркиза? — с саркастической интонацией осведомился Дэн.
— Чрезмерно скромный маркиз не подойдёт, — сухо ответил Руперт, удостаивая наёмника лишь беглым взглядом.
— Не будем разводить загадочность вокруг того, что никакой тайны не представляет, — отрезал Дамиан. — Я — виконт. Можете добавить что-нибудь ещё?
— Виконт, — задумчиво кивнул Руперт. — Да, у меня было такое предположение. Ну что ж, в таком случае, продолжим. Вы — виконт, но не из этих мест, иначе мы с вами были бы знакомы. Далее, вы не были представлены при дворе, во всяком случае не в последние шесть лет, да и раньше навряд ли. Вообще, насколько я понимаю, вы не имеете привычки посещать столицу. Это довольно редкий случай для человека вашего положения.
— Какая необыкновенная наблюдательность.
Последние слова Дамиан практически процедил сквозь зубы. Неудивительно: граф, пусть и сам того не зная, бил по больному месту, а именно по загубленной репутации Дамиана. Впрочем, сколько бы пробелов ни было в информации, которая имелась в распоряжении Руперта, он мог бы и сообразить, что люди такого социального статуса не избегают столицы без причины. Я зло посмотрела на графа исподлобья.
— Не подумайте, будто наш Руперт кичится собственным положением в обществе, — насмешливо заметила с кушетки Нэт, от внимания которой не укрылась наша с Дамианом реакция. — Он ведь и сам у нас с некоторых пор отлучён от двора. Так сказать, находится в опале.
Она одарила графа широкой улыбкой — не то ласковой, не то гаденькой; где-то на грани.
— Смотря что ты называешь опалой, — пожал плечами граф, однако тон его был вполне равнодушным, словно замечание наёмницы нисколько его не задело.
— А за что? — тут же полюбопытствовала я.
После той бестактности, которую, с моей точки зрения, допустил по отношению к Дамиану Руперт, я и сама не считала нужным излишне церемониться.
— А вот за всё это. — Улыбка Нэт стала ещё более широкой, когда она, показательно вертя головой, обвела взглядом столь впечатляющий подвал. — Наш король, может, и не ангел, однако же в определённых вещах довольно щепетилен. И терпеть подобную распущенность вблизи от своего дворца не пожелал. Вот и пришлось нашему графу перебраться в эту глушь.
— Во-первых, Ренберри — это не глушь, — спокойно отозвался Руперт. — Этот город фактически является второй столицей. Во-вторых, я — дворянин и в том, что касается моей личной жизни, имею полное право поступать так, как мне заблагорассудится; этого права не оспаривает даже король. А в-третьих, я нисколько не страдаю от смены обстановки. Возможно, даже, напротив, выигрываю.
