У нас разные культуры. Я бы хотел, чтобы вы увидели настоящее сумо своими глазами. Я бы принял за честь стать гидом мисс Гудман.
— Вы посягаете на мое место, мистер Миура, — вдруг доброжелательно вставила Мадлен. — Покаяявляюсь ее компаньонкой.
Миура на секунду пригляделся к ней, заставив ее смутиться, затем сказал:
— Я совсем забыл вам рассказать одну новость. Боюсь, для вас, — он посмотрел на Мадлен, — она будет не очень приятной. В доме Херефордшир, где я временно проживаю, на днях стала обсуждаться крайне неприятная тема, будто мисс Мадлен вовсе не Берк. Якобы она никем не приходится лорду Килмарноку.
Джек, Миранда и Мадлен, переглянувшись, разом напряглись, как три гитарные струны. В комнате повисла громкая тишина, Мадлен сильно сжала серебряную вилку в руках.
— Наверняка это недоразумение, — оглушил японец эхом.
— Ну, разумеется, это пустое. — Миранда попыталась вновь оживить беседу: — Мистер Миура, прошу, расскажите, какие еще интересные различия вы наблюдаете в европейской и азиатской культурах?
Мадлен уже ничего не слышала — стук сердца заглушал все вокруг. Она сидела с застывшим лицом. Это означал конец для них всех. Она встретилась с хмурыми глазами Джека, которые пытались уверить ее, что все будет хорошо. Но Мадлен не слепая. Она видела потрясение на его лице и на лице Миранды. Никто из них не мог знать, чем все закончится.
Тень страха закралась в ее душу. Больше всего Мадлен беспокоила не ее судьба. Она запросто вернется к себе домой и будет продолжать работать служанкой в чьей-нибудь семье. Мадлен в состоянии выйти за кого-то замуж, если в этом будет необходимость. Нет, ее заботила судьба Миранды, Кевина и Джека.
До этого момента глаза Миры блестели в обществе юноши, который ей нравился. Она казалась даже влюбленной и расцветшей, точно цветок. Теперь же с ее репутацией покончено. От нее все будут сторониться. Как быстро Миура забудет о Миранде, когда правда окончательно всплывет на поверхность? Только время могло дать ответ на это вопрос. То же ждет и Кевина, и, конечно, Джека. И причиной всех свалившихся бед будет она. Неприятности и сложности, с которыми вскоре столкнется их семья, послужит грузом на ее совести.
Мадлен не сможет этого вынести. Чувство вины и сожаления захлестнет ее. Внутри все жестче колыхались органы на стыке волнения и испуга. С каждой минутой Мадлен накручивала себя больше и больше. Оставшееся время за обедом она провела в полном молчании. Когда он закончился, Миранда сопроводила Миуру в гостиную, чтобы сыграть ему на фортепиано. Мадлен выдохнула, унеся ноги в свою комнату с подобранными юбками. Она закрыла за собой дверь и свернулась клубочком на кровати с желанием никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Мадлен ощущала тяжелую подавленность.
«Лгунья! Обманщица!»
Мадлен была готова счесать лезвием собственный язык в наказание за ложь, за самозванство. Сколько людей она бесстыдно успела обмануть! Что они о ней подумают? Что Марк о ней подумает? И он не захочет ее видеть, даже смотреть на нее ему будет противно, зная, что она простолюдинка. Мадлен опозорилась перед сотней людей, называя себя дочерью барона Килмарнока, словно хотела быть таковой. Все станут думать о ней как о мошеннице, рвущейся в верхи коварными путями. В глазах других Мадлен станет плутовкой, и это при том, что она религиозная христианка! Обиднее всего было за то, что она никогда в жизни не крала и не обманывала людей, старалась быть примерной, добродетельной девушкой. Расплакавшись, Мадлен в безвыходности уткнулась лицом в одеяло.
«О, мама! Если бы ты была со мной, ничего бы этого не произошло. Ты никогда не позволила бы мне опорочить свое имя и погрязнуть в лжи. Без тебя я абсолютно безнадежна!»
За окном же все обстояло иначе. В противовес ее угнетенному настроению по небосводу расстелилось голубое ясное покрывало. В любой другой день Мадлен порадовалась бы приветливой погоде, но не сегодня. Сейчас она хотела зарыться в землю в поисках душевного покоя.
— Мадлен, открой. — Джек стучался в ее дверь. — Я знаю, что ты там. Давай поговорим.
Он продолжал терпеливо ждать у двери. Вытерев слезы, Мадлен приложила много усилий, чтобы подняться и открыть дверь. Джек широкими шагами прошел в глубь спальни. Мадлен села на кровать, готовая его выслушать.
— Мэд, все обойдется. Не бери в голову то, что сказал Миура.
Она подняла к нему отчаянное лицо и недоверчиво произнесла:
— Обойдется? Может быть, ты знаешь, как объяснить то, что я выдавала себя за аристократку? Или как предотвратить ваше отвержение светом? Если нет, тогда ничто не обойдется. — Мадлен поднялась и порывистыми движениями начала вынимать вещи из шкафа.
Джек пришел в смятение:
— Что ты делаешь?
— Возвращаюсь домой. Больше мне нечего здесь делать, моя работа подошла к плачевному завершению. — Она открыла сундук и достала свою старую маленькую сумку. — Я не возьму с тебя плату, поскольку итак причинила вам непоправимый вред.
— Мадлен, подожди…
Она, будто не слыша, продолжала механически паковать вещи и приговаривать:
— Платья, которые мне купила Миранда, я оставлю тут. Тем более, что для большего у меня просто не хватит места в сумке.
Джек схватил ее за руки, призывая остановиться и выслушать его:
— Перестань психовать, Мэд, — четко и отрывисто говорил он. — Ты никуда не пойдешь. Сейчас ты должна успокоиться, поняла? И тогда мы вместе найдем решение. — Джек обнял ее, и она растаяла в его руках.
Правда была в том, что он не знал решения, как и она. Все просто: нельзя знать рецепт несуществующего лекарства. Все они стали заложниками кромешной тьмы, сотканной из лжи, выбраться из которой не получится. Им оставалось лишь примириться с последствиями, поджидающими их за углом.
— Единственное решение, — Мадлен говорила ему в плечо, — которое я вижу сейчас, это бегство. Ты видел, как Миранда смотрела на Миуру? Как она переживет, если он ее бросит?
— Нормально. Это будет значить, что она не так уж сильно запала ему в сердце. А тебя, — Джек поцеловал ее в лоб, — я никуда не отпущу, потому что люблю тебя.
Слезный поток усилился его словами. Это подогревало ее изнутри и в то же время рвало на мелкие части. Мадлен крепче прижала его к себе. Она тоже боялась его потерять. Джек даже не смог бы себе вообразить, с каким сердцем Мадлен решилась на отъезд, собирая сумку с вещами. Но хоть что-то она должна сделать правильно!
— Я больше не смогу быть компаньонкой Миранды, Джек. Если я буду видеть, как она чахнет дома, становясь старой девой, я просто
