ней толком никуда и не ездили. Не до того как-то было.
Почему-то от своего же признания становится неуютно.
– Эй, чего нос повесила?
Мотаю головой. Прикусываю губу, чтобы скрыть истинные чувства и мысли.
– Извините, адрес поменялся. Нужно на улицу Рождественского, дом двадцать.
– Без проблем.
Останавливаемся возле шлагбаума, и я удивленно ахаю. Да тут не дома – дворцы настоящие! А я и не знала, где живут родители Дениса.
– Спасибо, дальше мы сами.
Денис расплачивается, выходит из машины и достает из багажника коляску и сумки. Тоже выскальзываю из машины, чтобы помочь, но не успеваю. Денис весьма проворно справляется с раскладыванием коляски. Пересаживает Настю из машины в коляску и подкатывает ко мне.
– Ну что, принцесса, поехали знакомиться с другими бабушкой и дедом?
Подкатываем ко второму особняку. С трудом сдерживаю челюсть на месте, потому что хоромы поистине царские. Высокий кованый забор, дом с отделкой из серого камня и много окон. Это поражает! Никогда не видела, чтобы в домах было столько окон. Они повсюду!
Денис открывает калитку и пропускает меня вперед:
– Чувствуй себя как дома.
Закатываю коляску. Во дворе стоят беседка и выложенная плиткой площадка с мангалом и столиком.
– Давно мы тут не собирались.
Тоска в его голосе заставляет обернуться. Его взгляд направлен в ту сторону, куда я только что смотрела.
– Нет никакой надежды, что твой отец оправится?
Денис дергает плечами.
– Есть, если он захочет, он даже может встать. Но он не хочет. – Моргает, словно прогоняя лишние сейчас эмоции. – Ладно, пойдем. А то мама сейчас сама выскочит.
Берет Настю на руки. Показывает, куда можно поставить коляску.
– Не против?
– С чего бы мне быть против?
Звонок слышен даже через дверь, которая распахивается, и на пороге возникает невысокая женщина с темными волосами и светлой прядью. И тут уже не возникает никакого сомнения, кто перед нами.
Мама Дениса хлопает глазами и переводит удивленный взгляд с Дениса на Настю, а потом на меня.
– Сынок, проходите, – отступает, пропуская нас в просторный холл.
От волнения не решаюсь оглядеться. Не свожу взгляда с Дениса и Насти.
– Привет, мам. Знакомься, это Алиса. – Кивок в мою сторону, вымучиваю улыбку. – А это Настя.
– А-а-а-а, Татьяна.
Денис стаскивает с Насти шапочку, и глаза мамы Дениса расширяются еще сильнее.
– А ты почему не говорил нам, что у тебя дочь? – И пронзает его таким строгим взглядом.
Меня отпускает оттого, что у этой женщины не возникает сомнения по поводу родства. Да и откуда? Доказательство – вот оно, перед глазами.
– Я сам недавно узнал.
– Как это недавно? – в голосе Татьяны появляется жесткость, а мне становится неуютно.
Чувствую себя самозванкой, которая навешивает дочь на другую семью.
– Ма, мы так и будем стоять в коридоре и смущать Алису, или все же пройдем, и я все расскажу?
Татьяна переводит на меня взгляд, и он тут же теплеет.
– Ой, конечно, простите, пожалуйста, это так неожиданно.
– Могу себе представить, – тихо бормочу, но, судя по смешку Дениса, он все слышит.
Татьяна проводит нас в большую столовую. Повисает молчание. Мама Дениса явно ждет каких-то объяснений, только вот Денис воркует с Настей и словно не замечает острого взгляда матери.
– Денис, – не выдерживает и привлекает к себе внимание.
– Как папа?
Татьяна выдыхает.
– Отдыхает, вроде даже настроение перед больницей получше, чем в те разы.
– Хорошо.
– Денис. – Татьяна выгибает бровь и сверлит сына глазами.
Денис сжимает губы. Отодвигает стул и кивком показывает мне, чтобы я села. Он серьезно? Да я от волнения сейчас не смогу спокойно сидеть! Видимо, поняв весь абсурд своего жеста, он задвигает стул обратно.
Мои ладошки покрываются липким потом, но я не рискую пошевелиться и вытереть их. Можно мне в какую-нибудь подсобочку забиться и не выходить?
– В общем, мы с Алисой встречались пару месяцев, когда я в универе учился. Ну и между нами случилось недопонимание. Мы расстались, Алиса уехала, и вот мы пересеклись. Стали соседями. Я увидел Настю, ну и сама видишь…
Денис переводит теплый взгляд на дочь и приглаживает волосы. Настя морщит носик, обхватывает лицо Дениса и утыкается носиком в его щеку. Денис весело усмехается, а на глазах Татьяны проступают слезы.
– И ты все это время не поддерживал девочку? Денис, разве мы тебя так воспитывали?
Переводит на меня взгляд, полный сожаления, и я только сейчас понимаю, что под девочкой она имеет в виду меня.
– Он не знал, что я в положении, – защищаю Дэна, встречаясь с ним взглядом. – Не нужно винить только его, что все так произошло.
– Почему же ты не сообщила?
Сглатываю плотный комок. Отвожу глаза: потому что была дурехой малолетней. Но я же не буду так говорить маме Дениса?
– Потому что была сильно расстроена одним разговором. Не разобралась и убежала.
– Ма, ну какая разница? Главное, что сейчас я все узнал и никуда теперь их не отпущу, – встревает Денис.
По улыбке Татьяны понимаю, что она услышала то, что хотела. Женщина расслабляется и поворачивается к сыну.
– Ну привет, малышка. – Подходит к ним, протягивает руку, и Настя тут же хватает ее за палец. – Будем знакомы, я твоя бабушка.
В носу подозрительно щекочет, сжимаю кулаки, чтобы сдержать рыдания. Груз за ту ошибку наваливается на меня с новой силой. Горечь прокатывается по языку, а сердце болезненно сжимается.
Все из-за меня. Я лишила отца свою дочь и присвоила ее себе.
Денис будто ощущает мои метания и
