же знаешь…
– Я знаю, Тим, но ты прекрасно справляешься с тем, чтобы спуститься на первый этаж. – Голос Татьяны становится жестче, и она требовательно выгибает бровь.
– Алис, возьми Настю, подождете внизу? – Денис кладет руку на спину и подталкивает.
– Да, Алис, мы сейчас спустимся, – поддерживает Татьяна и тепло улыбается. – А то сейчас тут будет битва титанов.
– Ну вот что ты начинаешь?
Недовольный голос мужчины заставляет поежиться.
– Это ты начинаешь снова себя жалеть.
А у меня аж глаза на лоб от этого заявления. Вот это да! Не думала, что с прикованным к кровати надо разговаривать так жестко.
Но кто я такая, чтобы судить?
Отец Дениса злится, вижу это по тому, как на покрывале сжимаются его руки. Татьяна берет Настю и передает мне. Денис провожает до двери и наклоняется ближе:
– Не скучай, просто не хочу, чтобы ты и Настя слышали, как мы сейчас будем спорить с отцом. Он тот еще баран.
Киваю и спускаюсь в гостиную, где немного ранее сидели Татьяна с дочерью.
У меня начинается отходняк после знакомства. Руки потряхивает мелкой дрожью, по спине прокатывается череда капелек пота, а перед глазами на секунду темнеет.
Да уж, не могу себе представить, как сложно жить в таком напряжении.
Настя дергает меня за рукав и показывает на статуэтки, стоящие в ряд на полочках за стеклянными дверцами стенки.
– Туда хочешь подойти?
Дочь кивает, и я подношу ее к заинтересовавшим ее предметам.
– Так, только давай договоримся, что ничего руками ты не трогаешь и стекло не лапаешь. Видишь, какое чистое? Это дома ты постоянно следишь на стеклах, а тут хозяйка не мама, и тебе придется вытирать свои отпечатки самостоятельно. – Стараюсь, чтобы голос звучал строго, но приходится прилагать усилия, чтобы губы не расползлись от улыбки.
В голове ярко вспыхивает картина, как Настя самостоятельно вытирает все стеклянные дверцы и во сколько обойдется ущерб от такого наказания.
На верху голоса становятся громче. Кажется, я даже могу различить требовательные интонации Дениса.
Настя снова дергает меня, на этот раз за волосы, и показывает пальчиком на статуэтки. А я будто просыпаюсь и внимательно всматриваюсь на полочки.
– Ого, сколько тут всего. С разных точек мира прям. Видимо, родители твоего папы любят путешествовать.
Тут и золотой Будда с надписью на непонятном мне языке, и статуя свободы, и Биг- Бен – и на всех гравировки с надписями. И почему-то сомнений в том, что привезены они именно из тех мест, где стоят оригиналы, нет ни капельки.
Поднимаю глаза и замечаю несколько фото, на которых счастливая семейная пара. И я была права, они запечатлены в разных городах. Такие счастливые, и отец Дениса уверенно стоит на ногах. Кто бы мог представить, что все обернется вот так.
Недалеко от нас раздается писк, и вижу, как на стене разъезжаются металлические створки. В гостиную выкатывается коляска с Тимуром.
– Так, все в столовую. – По ступенькам сбегает Татьяна, пока я в немом изумлении таращусь на лифт. – Да, пришлось срочно переделывать дом, чтобы втиснуть лифт. Так проще транспортировать этого упертого осла.
– Таня.
– Что «Таня»?
– Думаю, Алисе вообще неинтересно слушать про наши стычки.
Отец Дениса кивает и заезжает в столовую.
– Пойдем. – Денис возникает как из ниоткуда и подталкивает меня, положив руку на спину.
Вздрагиваю от ощущения растекшихся мурашек от места прикосновения его пальцев.
Ставлю Настю на пол, и она неуверенными шажками идет за нами.
– Так вы уже сами можете ходить, молодая интересная? – с улыбкой замечает отец Дениса.
Хватаю за руку Дениса и торможу, не сводя глаз с дочери, которая уже почти подходит к Татьяне. Женщина присаживается, и дочь хватает ее за выбившуюся прядку волос.
– Насть, не хулиганить, – одергиваю дочь.
А Татьяна только усмехается:
– Ничего страшного, Алис, у бабушки много волос. Да, маленькая?
Настя с важным видом кивает и переводит на меня упрекающий взгляд, а я не сдерживаюсь и хмыкаю.
Денис вопросительно выгибает бровь, переводя взгляд на мою руку, которая все еще стискивает его предплечье. Наклоняюсь к нему, пока родители отвлеклись на Настю и понижаю голос до шепота:
– Как мне называть твоего папу?
Денис моргает:
– В каком смысле как? Тимур.
– А отчество?
– Зачем отчество? Если отец не сказал, значит, не против, что будет просто по имени.
– Ты уверен?
– Конечно, лисенок, не бери в голову даже. Это такие пустяки. – Денис стискивает мою талию и прижимает меня к себе. – Пойдем лучше ужинать. Голодный, капец! После этого самолета что ел, что нет.
Закатывает глаза, а я снова не могу сдержать усмешки. Мне так хорошо рядом с ним, и даже уже перестает пугать это все. Как будто так и должно быть.
– А вы где остановитесь? – Татьяна достает из духовки противень с ароматным блюдом, и я непроизвольно втягиваю воздух в легкие.
Во рту накапливается слюна, как будто и я не ела неделю.
– Денис вроде сказал, что у него есть квартира.
Татьяна скептично фыркает и качает головой:
– Холостяцкая берлога, в которой он только ночевал. Никаких условий для ребенка. Может, у нас?
И глаза такие умоляющие, что в горле ком образуется. И вот как я смогу решать без Дениса?
– Может, у Дениса поинтересоваться? Я сильно не обсуждала с ним планы.
– Да, ты права.
Женщина раскладывает по тарелкам порции, и я подхожу к ней, чтобы помочь.
– Сегодня без помощников. Так-то у нас обычно еще гувернантка, но сегодня уехала пораньше домой.
– Да ничего. Я не связывалась с помощниками, поэтому
