Не, я поел, конечно, оставив на дне тарелки перловую крупу, утоптал миску гречки с редкими кусочками соевого мяса и даже чаю попил с черным хлебом. Наелся, но без удовольствия – могло быть и лучше. Разборчивый в еде стал – времена, когда пельменями питался, прошли давно. Хотя, если так пойдет, глядя на перловую крупу в тарелке, подумал я, пельмени с тихой грустью вспоминать буду.
Как раз когда все закончили есть, подошел Толстый в компании нескольких человек. При свете свечи было плохо видно, узнал только Леху Николаевича, да и мне уже и поровну становилось. От сытости и живого света меня разморило, и я сидел откинув голову на стену. Собираясь, пока суд да дело, медленно поморгать минут пятнадцать. Не удалось – начал прислушиваться к разговору.
– Ну что, расскажешь, что происходит? – представив спутников, спросил Толстый Артема. Из незнакомых я запомнил только Глеба, невысокого мужика с дубленым лицом, местного мастера.
– Подожди, давай отойдем на пару слов, – откликнулся сержант, отставив белую эмалированную кружку с чаем. Я последний раз такие лет десять назад видел, когда в больнице детской лежал.
Отошли сержант с Толстым действительно на пару слов, я даже догадался о ком. Оксану пристроить, притом не при всех про ее мать упомянуть, и дезертира закрыть. Действительно, вернулись через минуту, Толстый подозвал откуда-то пожилую женщину, которая увела с собой девчонку. Уходя, Оксана глянула в мою сторону, а я с чего-то послал в ее сторону воздушный поцелуй.
– Так ты расскажешь, что происходит? – только после того, как Николаич куда-то отвел и Гомова, снова спросил Толстый, обращаясь к сержанту.
Артем кивнул и опустил голову, видно собираясь с мыслями. Молчал долго.
– Много не расскажу. Не знает никто, что происходит. Позавчера ночью по нашему району в пять утра примерно рубануло электричество. В это же время пропала связь, телефоны, мобильники. Спутниковая тоже не работает. На данный момент можем связаться по рации только с Красным Бором, оттуда вас и привезли, с Севастьяново, тоже город недалеко, и с заводом новым, он тут километрах в тридцати. Рядом с Севастьяново часть воинская, с ними связи нет. Еще тут зона недалеко, рядом с ними ракетчики, дезертир оттуда. С ними связь была с утра, но пропала сегодня днем. Пропала… – протянул сержант так, что с меня моментом весь сон сошел, а он продолжал дальше пугать: – Плюс рядом с Клязью наука сидит, не поймешь, чем занимаются. Закрытый городок, я там и рядом не был. Саня вот проходил сегодня мимо, говорит, жахнуло там ночью, да? – Я кивнул, когда на меня устремились все взоры. – С ними тоже связи нет. Такие вот пироги, – подвел итог сержант.
– А что за завод такой? – начал задавать вопросы Толстый.
– Не знаю. Недавно строить начали, там русских нет почти. Охрана серьезная, со стволами, которых я ни разу в жизни не видел. Нам и нового главу района из-за этого завода прислали. Много что говорят, сплетни пересказывать не буду, если что, у Иваныча спросишь. А, вот и он как раз, – произнес Артем, глянув в сторону входа, где как раз появился Николаич, помогавший идти морщащемуся невысокому мужичку.
– Севастьяново, это что? – снова спросил Толстый, лишь мельком глянув на подошедших.
– Городок небольшой, километрах в пятидесяти отсюда, как раз рядом с вояками.
– Вояки там какие и сколько народа?
– Там узел связи, народа немного.
– Что за зона? И сколько там сейчас примерно?
– Общий режим. Рыл пятьсот или около того.
– Что за наука, подробней можешь?
– Не знаю. Они там уже лет семь, но до сих пор никто и ничего.
– А мысли есть, в общем, что происходит?
– Хм, – хмыкнул сержант и опять задумался, – Митрич, начальник РОВД, говорит, что Третья мировая началась. И мне тоже так кажется. Война.
– А горы далеко отсюда? – сбил его с толку вопросом Толстый.
– Горы? Уральские?
– А тут другие есть?
– А с чего ты про горы спросил?
– Вы евреи, что ли? – неожиданно спросил Леха.
– Почему евреи? – чуть ли не в один голос произнесли оба недоуменно, повернувшись к нему.
– Да только евреи вопросом на вопрос отвечают!
Все рассмеялись. Смешно особо не было, конечно, но хоть как-то напряжение сбросить.
– Так далеко горы? – снова спросил Толстый.
– Далеко, далеко.
– Вот, Леха, я тебе говорил! А видно их отсюда?
– Да не, откуда их видно-то?
– Откуда, неясно, но горы есть, – и Толстый кратко рассказал о пропасти, в которую поезд ушел, и о том, что за пропастью снежные пики гор виднеются. Про горы для меня было новостью – когда уходил, все же туманом было затянуто.
– Да ну, херня какая-то, – покачал головой сержант.
– Ты у красноборских спроси. Херня не херня, а бригада локомотивная на горы полюбовалась. Весь горизонт в них, что налево, что направо. Мордор, реально.
– Дела… не знаю я откуда горы, но честно, сам не поверю, пока не увижу, – нахмурился Артем.
– Да понятно, я сам бы прямо так не поверил. Просто прими к сведению. Ты, кстати, когда к себе двигать собираешься? Просто я про то, будете здесь ночевать?
– Не знаю когда. Сейчас пойду с отделом попытаюсь связаться. Только я один вряд ли поеду, имей в виду, – поднял руку в стягивающем корсете сержант и показал на меня:– Саню с собой забираю, его Митрич пока подписал на общественно добровольных…
– В смысле подписал?
– Водителем «буханки» со мной. Как минимум до того момента, как в Великополье не вернемся, но думаю, дольше, я сейчас не водитель.
– А… херово. Рук рабочих не хватает, блин… – Толстый выглядел расстроенным. Почесав в затылке, он исподлобья глянул на меня.
Некоторое время висело молчание, потом Артем опять заговорил:
– Рук у тебя не хватает, говоришь… Рук не хватает в Великополье сейчас, знаешь почему? Свадьба была, народ гулял, а клуб позавчера ночью сгорел, в грозу. Притом сгорел вместе с людьми. Больница переполнена, что ты думаешь, вас сюда с ранеными закинули? У нас в ОВД всего человек тридцать наберется. Три бригады пожарных еще. И все. Вся власть на десять тысяч населения по всему району. Зона рядом, с которой связи нет, банда беспредельщиков уже одна есть, мародерство по району началось, мы из двух магазинов только один сюда привезли, второй вынесли уже… А ты говоришь, рук у тебя не хватает! Сколько у тебя народа?
– Около полусотни с поезда, пять человек у Сергей Иваныча, – кивнул Толстый на неприметного мужичонку, который, прислушиваясь к разговору, периодически морщился от боли. – И двенадцать на постое тут было, некоторые уже уехали, – выглядел Толстый обескураженно, ведь оказалось не все так просто.
– Мужиков у тебя здесь чуть ли не половина, детей нет почти, а ты жалуешься, что рук не хватает… и это, тебе завтра с нами надо будет проехаться. Я, конечно, сейчас попробую еще с отделом связаться, но, вообще, Митрич просил привезти главного кого от вас на беседу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
