– Смотри-ка, обиделся, – с ухмылкой прокомментировал Артем, когда Гена с силой хлопнул дверью, залезая в пятьдесят второй «газик» с коричневым ржавым кузовом.
– Да мне ровно на его обиды. К тому же я не местный, а если б ты его сейчас застроил, он бы на тебя потом батон крошил, – посмотрел я вслед рыкнувшему двигателем «газону», выезжавшему за ворота, – двадцатичетырехчасовой рабочий день ему не нравится! А мне, мля, тоже много чего не нравится, не скулю же!
Парни удивленно посмотрели на меня. Особенно Артем, который кивнул мне, типа поблагодарил.
– Антох, у тебя огнестрел есть какой? – чуть погодя спросил сержант.
– Тулка [4] есть, а что?
– Бери с собой. Все, давай домой, своих предупреди и на заправку. И это, стой! – окликнул Артем уже дернувшегося парня. – Канистры с собой возьми, сколько есть.
Тот кивнул и через полминуты выехал за ворота, как раз на одном из новых пятьдесят третьих. Грамотный тут начальник колонны, значит, как у нас в конторе – новые машины выдает не ветеранам Генам, которые только нудеть могут и водку вечером жрать, а парням молодым, которые до работы жадные.
– А нам еще переобуться надо, – ответил на мой вопросительный взгляд Артем, показывая на навес рядом с ангаром.
Четыре колеса переставили моментом. Крутил гайки с домкратом я, колеса таскал Гомов, сержант командовал. Колеса готовые на стеллажах стояли, еще два я на запаску взял, обнаглев, когда колеса с летней резиной на стеллаж ставили. Главный по шинке – дядька лет пятидесяти, сидел в продавленном кресле, покуривая. Или не заметил, что я сразу два на запаски дернул, или ему по барабану. Ну и хорошо. Зато мужик этот украдкой портвешка хлопнул из горла прямо, достав бутылку из отворота тулупа. Поэтому и не заметил – понял я – мысли у него совсем другим были заняты.
Проезжая к воротам, я злорадно глянул на остающегося штриха в плаще, который переминался с ноги на ногу в ожидании все еще командующего подполковника.
По пути на заправку заехали домой к Оксане, где она дописала в записке, где находится и как ее искать. Дома у девушки никто не появлялся, и, уже подъезжая к заправке, сзади из салона я услышал сдавленные рыдания. Надо бы успокоить, хотя как, не знаю.
На АЗС уже стоял «газон» Антохи, который курил на улице, переминаясь с ноги на ногу.
– Артем, меня не заправляют! – пожаловался он, как только мы приехали.
– Не парься, сейчас решим, – Артем пошел к ларьку-скворечнику. Оттуда вылез мужичок с поднятым до ушей воротником камуфляжного бушлата. Вел себя дядечка так, что я про себя обозвал его королем бензоколонки. Все делал настолько неспешно, что Тема на него рявкнул даже, не вытерпев.
Пока суетились с заправкой, а Артем расписывался в журнале за топливо, подъехал недовольный дядя Гена.
– Так, дядьки! Давайте за мной, в Зеленовку! – проорал Артем, когда Гена заправился.
После этого я тронулся с места, даже не дожидаясь, когда сержант дверь захлопнет. Поехал, и невольно улыбка уголки губ тронула – на зимней резине рулить одно удовольствие – «уазик» будто когтями за дорогу цепляется.
Вывел машину на трассу и по указанию сержанта поехал налево, в сторону противоположную той, откуда пару часов назад заезжали в город.
Минут через десять езды по пустынной дороге повернули направо, притом никаких указателей не было. Пока ехали, я коротко рассказал сержанту о собаках, или волках, которые трупы на месте аварии погрызли. Пока озадаченный после рассказа Артем о чем-то размышлял, я все поглядывал в зеркало заднего вида на стекле, посматривая на пассажиров. Оксана уже с дезертиром о чем-то разговаривать негромко начали.
Дорога, пропетляв минут пять по сосновому лесу, вдруг кончилась, и мы оказались в поселке. Зеленовка была деревней дворов на пятьдесят, расположившихся вдоль дороги. На пологом повороте, на холме, стояло одноэтажное здание белого кирпича с нарисованной от руки большой вывеской «СЕЛЬПО». Ниже шла приписка каллиграфическим почерком: «Филиал Великопольского РАЙПО». На старом телеграфном столбе рядом с магазином было большое гнездо аистов, диаметром в метр как минимум. Под гнездом стояли несколько мужиков, распивавших портвейн. Во блин, этим хоть война.
Магазин был закрыт – пришлось заезжать за продавщицей и одновременно заведующей, больших размеров тетенькой Софьей Николаевной. У нее обед был. Нормальный такой обед, кстати, с двух до пяти. Когда мы подъехали обратно, Антоха уже поставил машину за магазином под загрузку, а Гена терся рядом с мужиками. Как нас увидел, сразу ретировался в машину, видно стаканчик накатил, может и не один. Надо бы вздрючить его за это, конечно, но заменить некем, если обидится и ехать дальше откажется. Кто его знает, может, оскорбленная гордость сыграет.
Обработанная еще в машине Артемом заведующая открыла магазин только с черного входа, и мы в темпе принялись за погрузку. Трудились все – недовольный Гена, Антоха, дезертир и даже Оксана, под руководством деятельной заведующей, которая показывала где что брать.
Сержант на улице вел беседу с собиравшейся потихоньку толпой, привлеченной странным движением у магазина. Видно, что-то пошло не совсем так, и все чаще были слышны чьи-то агрессивные крики, как мужские, так и женские. От этих возгласов Оксана втягивала голову в плечи, я же все быстрее бегал с коробками и мешками по магазину, моему примеру следовал Антоха. Никуда не торопился лишь Гена, которого я про себя уже склонял крокодилом с разными эпитетами. Скоро визуально грузить было особо нечего – с перепуга мы весь магазин вынесли. То, что половину надо забрать, я в последний момент вспомнил, а сержант на улице с народом разговаривал, даже внутрь не заходил. Тут с улицы послышалась короткая очередь и следом за ней сразу вопли и визги.
Особо не понял как, но через пару секунд сам уже был на улице, сжимая в руке ПМ. Артем, держащий в руках свой автомат, направлял его поверх голов. Толпа отпрянула от него, но никто не уходил.
– Так ты что, начальник, в людей стрелять будешь, что ль? – насмешливо спросил крепкий мужик лет сорока пяти и сделал небольшой шаг в нашу сторону. Выстрелы его совсем не испугали, в отличие от других, на лицах которых были написаны разные чувства, от недоумения и растерянности до откровенной паники. Но не побежал никто. Когда говоривший моргнул, на его веках я заметил татуировку. – Смотри, как нас тут много, начальник, – продолжил мужик и обвел рукой собравшихся людей, которых набралось уже больше двадцати точно, – ты по всем сразу стрелять будешь?
После говоривший перевел взгляд на сержанта. Голубые глаза смотрелись на его глубоко изрезанном морщинами лице двумя кусочками льда. Встречал я уже таких, блатата сидевшая. Ненавижу. У нас во дворе собака одного такого кадра ребенка чуть не загрызла, так тот так же насмешливо на людей смотрел, которые к нему рвались. А менты людей держали, защищая этого урода. И даже условно ему не дали, штраф только смешной. Голову ему потом проломили, правда, но сам факт…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
