– Я не всех там посмотрела, не смогла… – через пару минут тихонько произнесла девчонка, все так же отвернувшись и прислонившись лбом к стеклу. – Я вообще там смотреть не смогла… – Плечи ее начали тихонько подрагивать.
– Ладно, не парься. Все нормально будет, сейчас Артем придет, придумаем что-нибудь, – попытался я ее успокоить. Опять ничего более умного в голову не пришло. А девчонка молодец, держится без истерики.
Не зная, что сказать, вынул пистолет из-за пояса, осмотрел и достал магазин, найдя маленькую кнопку на рукояти. Передернул затвор, сняв с предохранителя и вставив вылетевший патрон в магазин, с опаской нажал на спуск, отвернув ствол в окно. Лязгнуло вхолостую. Я поставил на предохранитель, попробовал опять нажать на спусковой крючок. Не получилось, естественно, но, главное, положения почувствовать. Пощелкал рычажком предохранителя, привыкая.
Достал второй, вытащенный из кобуры у лейтенанта, магазин, выщелкнул все патроны. Восемь. Выщелкнул все патроны из второго магазина. Пять – три я в Коляна-урода выпустил. Тринадцать патронов. Не фонтан стартовый капитал, но уже что-то.
– А вас как зовут? – опять все тем же тихим голосом неожиданно для меня спросила девушка.
– Что? – машинально переспросил я, вставляя в пистолет полный магазин. – А, Саша меня зовут.
– Меня Оксана. Вообще, Ксения, но я не люблю, когда так называют, Оксана лучше. А вы… полицейский?
– Что, похож? – Улыбнувшись слегка, я посмотрел на девушку, она лишь ресницами захлопала. – Не, не полицейский. Я из Министерства по чрезвычайным ситуациям.
– Мм, понятно, – протянула Оксана, и мы оба замолчали.
Я засомневался, конечно, что понятно, но виду не подал. Девушка больше ничего не спрашивала, все смотрела в окно, а я старался удобнее устроить пистолет за поясом. Страшновато, вдруг выстрелит и отстрелит что-нибудь. Или вообще не что-нибудь, а это самое.
Вдруг молчавшая до сей поры рация внезапно закаркала. Девушка даже вздрогнула сильно, да и я чуть не подскочил. В этот раз вслушивался и даже почти понял, о чем речь. Что-то типа: «прибыл в город, куда следовать». Вот ответа не понял уже. И после этого рация опять как ожила – каждые пару минут кто-то с кем-то связывался. Я уже наловчился, понимал больше половины точно. Судя по обрывкам разговоров, сейчас куча народа была чем-то занята, постоянно кто-то кому-то докладывал, испрашивал дальнейших указаний, кто-то эти указания раздавал. Вроде деятельность кипучая.
Пока сидели, слушая, я томился неизвестностью и бездействием, а пассажирка явно наслаждалась теплом – сидела уже прикрыв глаза. Между тем начал поглядывать на датчик топлива. Судя по нему, было уже меньше чем полбака. Меня вообще напрягает, когда в баке бензина половина и меньше, а сейчас вообще непонятно, с учетом надписи на колонке что «не было и нет». Но вроде машина полицейская, должен же у них резерв наверняка быть. Хотя с нашими реалиями этот резерв, всяческими предписаниями положенный, возможно, и на бумаге только есть, не удивлюсь.
Артем появился минут через двадцать, и рука у него была не в гипсе, как я ожидал, – на кисть было надето подобие корсета стягивающего. И обезболивающее ему, наверно, сунули какое, вон глядит орлом как. На порядок лучше выглядит, чем когда сюда приехали.
Сержант сгонять девчонку с переднего сиденья не стал, залез через боковую дверь и обратился к Оксане:
– Ты где живешь? Давай до дома добросим? – Я и сам хотел ее подвезти, но опасался, мало ли сержант не захочет. Типа бензин казенный, времени мало. Повез бы все равно, конечно, но, когда Артем сам предложил, камень с души свалился. Подспудно очень не хотелось цепляться из-за такого.
– Я тут рядом, только адреса не знаю, – с безысходностью в голосе тихо прошептала девушка.
Мне совсем ее жалко стало. Поморщившись, порулил по раскатанной колее от больницы. Ксюша хлопала глазами, видно хотела сказать что-то, но я подумал чуть и опередил:
– Тем, слушай, она не местная сама, с мамой сюда приехала… Мама с сестрой на дискотеку ушли, до сих пор дома нет… и не найти как бы… вот, – я сделал паузу, выдохнув, пусть додумает сам быстренько, а то прямо говорить не очень хочется. – Может, придумаем что? – продолжил я чуть погодя.
– А что думать-то… – протянул Артем, опять покоробив меня своим растягиванием гласных, и повернулся к Оксане: – Давай до дома тебя бросим, там записку оставишь, а мы тебя в отдел отвезем. Пока там посидишь, мало ли что, – сержант тоже напрямую ничего не говорил.
До одного из трехэтажных кирпичных зданий на границе с частным сектором доехали довольно быстро. Но я, как представил, как девушка бегом бежала в своем наряде, так плечами передернул от накатившего озноба. Машин во дворе еще ни одной не проезжало, но следов людей было много, уже тропинки протоптаны. Вот и заезжали когда, две тетки и мужик топали через двор с ведрами, воду с колонок несли. Они посмотрели на нас пристально и скрылись в подъезде.
Оксана быстро выскочила из машины и исчезла в подъезде. Артем успел ей лишь крикнуть, чтоб потеплее оделась. Потом подумал и, крякнув, пошел за ней следом, попросив предварительно меня фонарик из бардачка достать.
Пока сидел, их ждал, крутил головой по сторонам и неожиданно для себя увидел дым над крышами из труб. М-да, тут точно не Питер, люди привыкшие. Отопления периодически нет, электричества периодически тоже нет. За водой сходили, печку затопили, да и проблем никаких. Баллоны газовые наверняка почти в каждой квартире есть.
Через несколько минут одновременно лязгнули обе двери, открываясь. Запустив холодного воздуха в салон, влезли Артем с Оксаной. За плечами у девушки был рюкзачок и одета по погоде, хотя куртка явно великовата, сразу видно.
Когда подъехали к отделу, я вышел из машины воздухом подышать. Как раз Оксане «пока» сказал и пожелал не грустить. Осмотрелся – вся площадь была раскатана следами, машин и у отдела, и у здания администрации было много. Пошла движуха – когда мы недавно приезжали, тишь да гладь стояла.
Но неожиданно минут через пять из отдела появились оба – и Оксана, и Артем. Да еще в сопровождении – с ними был старый знакомый Гомов и темноволосый парень в кожаном плаще. Одутловатое лицо данного штриха мне сразу не понравилось. Этот товарищ по приглашающему жесту сержанта залез в машину и даже не удосужился поздороваться. По виду раздражен сильно. Да еще и обозревал он внутренности «буханки» с выражением явной брезгливости, что еще сильней усилило мою к нему неприязнь. Я сам с такой же рожей недавно залазил, но уже привык. И сейчас это его небрежно-брезгливое выражение лица по отношению к убогости машины, которая начала мне нравиться, напрягало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
