в котором размещено самодельное хранилище, поставлен таким мастером.
Спустившись в хранилище, Горов включил софит, полюбовался парадом скрипичных инструментов. Потом выдвинул на середину помещения ломберный столик, закрепил на нем с помощью присоски миниатюрный видеозаписывающий аппарат с монитором и зафиксировал на ленте коллекцию с разным увеличением - сначала общим планом, затем отдельными фрагментами. Кроме того, на фоне экспозиции инструментов с помощью фотополароида он запечатлел самого себя и проверил качество отлично удавшихся цветных снимков. Затем он достал из кейса довольно большой, сравнительно с другой аппаратурой, им используемой, прибор непонятного назначения - с хороший энциклопедический словарь величиной, и водрузил его на тот же ломберный столик. Прибор имел кнопочную систему управления с символикой в виде китайских или японских, по-видимому, иероглифов, маленький экран и развернутую систему индикации. Горов набрал на этой кнопочной клавиатуре задание, поставил точку. Из центра прибора выскочил блестящий штырь с набалдашником, как у трости, высотой около полуметра. После секундной паузы набалдашник медленно развернулся в параболическую антенну метров двух диаметром, сотканную из тончайших, как паутинки, почти невидимых глазу нитей. Подойдя к стеллажу экспозиции, Горов снял с него скрипку Батова, самый ценный инструмент коллекции, вместе со смычком и футляром. Все эти предметы он разместил на паутинной антенне, симметрично расположив их по ее периметру. Антенна, точно живая, как бы обняла до половины каждый предмет, растянув в соответствующих местах свои ячейки. Когда Горов нажал пусковую кнопку прибора, штырь вместе с антенной пришел в медленное вращение, а скрипка, смычок и футляр начали столь же медленно кувыркаться во всех трех измерениях, как будто прибор пристально разглядывал их устройство и запечатлевал в своей памяти, причем скрипичный футляр иногда приоткрывался и снова закрывался. Все это походило на некий загадочный воздушный вальс внезапно оживших творений рук человеческих. Впечатление танца возникало еще и потому, что эта тягучая акробатика предметов сопровождалась не только слабым гудением, но и тихой простенькой мелодией вальсового ритма, которая вызванивалась на неких крошечных колокольчиках. Горов перевел взгляд на видеоэкран прибора, на нем полутенью изображалась вращающаяся паутинная антенна с разнофигурными смятиями структуры в тех местах, где располагались скрипка, смычок и футляр, но самих предметов в этих смятиях не было. Но прошло секунд десять, и в соответствующих местах начали прописываться их контуры, как бы рисуемые тончайшим карандашом сначала при очень слабом, пробном нажатии, а потом при все более сильном и уверенном. Пространственный танец этих крошечных рисованых предметов в точности копировал танец настоящей скрипки и ее принадлежностей.
Горов удовлетворенно кивнул и, оставив прибор в работе, отошел к стене, где прежде стоял ломберный столик. Там он сел в один из полумягких стульев, окружавших ранее столик, достал из кармана трубку-телефон, разложил ее и набрал нужный номер. Очевидно, у этого телефона дежурили, потому что уже на втором гудке вызова трубка безлико ответила:
- Да.
- Мне нужен Казимир, - без всяких предисловий и представлений сказал Горов.
- С кем я говорю?
- Называйте меня Ником. Я звоню по поручению Нетребы Гарольда Тарасовича, называемого также шефом.
- Не кладите трубку и подождите, - после легкой заминки сказал телефон.
Ждать по меркам обычных телефонных разговоров пришлось довольно долго.
- Да, - так же безлико сказала наконец трубка, но голос был другой - густой и уверенно звучавший.
- Я говорю с Казимиром?
- Слушаю.
- Я говорю по поручению Нетребы.
- Слушаю, - перебил Казимир.
- Приготовьтесь услышать не совсем приятную весть. Нетреба и его напарник повязаны мной и содержатся в качестве заложников. Я готов обменять их на Людмилу Осиповну Лазорскую, она же Коган, которую содержите в качестве заложницы вы.
- С кем я говорю?
- Мое имя вам ровно ничего не скажет. Для удобства можете называть меня Ником.
- Надеюсь, все это не шутка, не розыгрыш?
- Правильно надеетесь.
- Я бы предпочел поговорить с Нетребой, - после паузы проговорил Казимир.
- Это невозможно. В данный момент Нетреба и его напарник мертвецки пьяны.
- Не блефуйте. Нетреба не бывает мертвецки пьяным.
- И тем не менее он мертвецки пьян. С Божьей помощью.
- И роль слуги Божьего сыграли вы?
- Пришлось. Причем я поступил весьма гуманно. Ваши ребята напали на меня с оружием в руках, я мог с чистой совестью пристрелить их и похоронить в болоте. Я же лишь напоил их, чтобы временно вывести из игры.
- Очень благородно!
- Не иронизируйте, юмор вам еще пригодится. Прежде чем выпить за нашу встречу и счастливый ее исход, мы по душам поговорили с Гарри Тарасовичем и достигли предварительного согласия и договоренностей по всем основным пунктам сделки. Вам остается лишь оттиснуть свое факсимиле.
Казимир с ответом задерживался, и Горову было не совсем понятно, в чем тут дело. Поэтому он спросил:
- Это линия надежна?
- Вообще говоря, да. Но на всякий случай перезвоните мне через пару минут по тому же номеру.
- Договорились.
Горов выключил связь, положил трубку-телефон на ломберный столик и подошел к прибору. Пока Горов вел переговоры, прибор издал мелодичный трехтоновый сигнал, и воздушный вальс паутинной антенны, с плененными ею предметами, прекратился. Антенна расправилась, приобретая исходную параболическую форму, но предметы лежали на ней не соскальзывая, точно приклеенные. На видеоэкране зафиксировалось цветное изображение скрипки, смычка и футляра. Горов ловко снял эти предметы с антенны и положил рядком на ломберный столик. А затем снова запустил прибор в работу. Антенна пришла во вращение под то же негромкое гудение и колокольчиковую мелодию вальсового типа. Ровная поверхность антенны постепенно начала деформироваться в трех симметрично расположенных местах, и там начали постепенно прорисовываться, как на проявляемом в медленно действующем составе фотоснимке, объемные копии скрипки, смычка и футляра в натуральную величину. Оставив копируемые предметы «дозревать», Горов вернулся к оставленной трубке-телефону и набрал нужный номер. Дождавшись ответа и убедившись, что на связь вышел именно Казимир, теперь уже, видимо, из личного кабинета, где не было ни посторонних глаз, ни посторонних ушей, Горов сказал:
- Я бы мог предъявить ультиматум, Борис Адамович. Мог бы сдать ваших людей либо милиции, либо конкурирующему с вами Виктору Вербе. Но я не буду этого делать. Гарри Тарасович характеризовал вас как честного коммерсанта, умеющего держать слово и чтящего Уголовный кодекс.
- Вы хорошо подготовились к беседе, Ник.
- У вас еще будет случай оценить мою подготовку. Так вот, я не буду предъявлять вам ультиматум. Более того, я постараюсь максимально облегчить принятие вами обоюдоприемлемого решения. Гарри Тарасович уверил меня, что вы не столько похитили Людмилу Лазорскую, сколько взяли ее, так сказать, под охрану, чтобы исключить возможность использования ее
