со сверхзвуковой скоростью к Болоткам.
Глава 18
Сидя в «Волге», на которой в Болотки прибыли шеф со своим напарником, Горов ждал пробуждения Нетребы. Тот спал, положив руки и голову на руль автомобиля. Горову приходилось ждать, потому что он ввел Нетребе оптимальную дозу активатора вместе с тоником, чтобы еще до пробуждения устранить следы похмелья. Предстоял серьезный разговор, голова у Нетребы должна была быть свежей, а мысли гибкими, вот и приходилось терять время, видимо, добрых четверть часа. С определением оптимальной дозы активаторов всегда трудно, на оптимуме более всего проявляется человеческая индивидуальность, делающая невозможным точные расчеты. «Волга» стояла в гараже, где царил предвечерний, рембрандтовский полусвет. После того как Горов «засветился» перед Петуховым, следовало соблюдать осторожность, хотя, видит Бог, очень хотелось ему на свежий воздух, в беседку, где он проводил беседу с покойным уже Игорем. Погиб конечно же и блатной ресторанный Вова, которого Горову было жаль менее всего. Совесть у Горова была чиста. Он честно предупредил Игоря, что любое отступление от инструкций может стоить ему жизни. Времени на более тонкое программирование самоликвидации фантома «Волги» у него, к сожалению, не было. Итак, совесть у Горова была чиста. И тем не менее его путь к заветной цели был уже загажен тремя трупами. Горов думал об этом без дурноты и содрогания, как о неизбежном и привычном акте своей нелегкой профессии, и даже не с грустью или, скажем, с печалью, а с темной тоской. Как это в том забавном анекдотике об иностранце, пробирающемся через синонимические дебри русского языка? «Тоска - это не та тоска, из которой забор строят, а грусть. А грусть - это не тот грусть, что гриб и в лесу растет, а тоска». Да, грусть и тоска - близкие по общим контурам состояния души человеческой. Но как они разнятся тонкими переливами своих красок! Три трупа уже лежат на его трудном пути. «Всяк грех глаголет, но убийство вопиет». Кто это сказал так метко и так к месту? Кажется, Вебстер, один из той блестящей группы елизаветинцев, в число которых входил и сам Шекспир. Кстати, именно Вильям, великий Вильям Шекспир, придумал оправдание греху, сказанное устами короля Лира: «Я не так перед другими грешен, как другие передо мною». И разве это изречение не справедливо по отношению к тому, которого контрагенты называли Ником?
Когда Нетреба начал проявлять признаки пробуждения, Горов ему помог, дав вдохнуть толику доранта-активатора. Тот встрепенулся, тряхнул еще склоненной головой и некоторое время туповато смотрел на лобовое стекло и дверь гаража, рисовавшуюся за ним. Потом зевнул, краем глаза зафиксировал сидящего рядом с ним Горова и угрюмо спросил:
- Опять ваши штучки?
- Меры предосторожности, Гарри Тарасович, только и всего.
- У меня такое впечатление, что я напился… Вернее, что вы меня крепенько подпоили.
- Это недалеко от истины.
- И что я вам наболтал всякой ерунды, - испытующе глядя на Горова, предположил Нетреба.
- Отнюдь. Вы мне сообщили координаты вашего босса, Бориса Адамовича, только и всего. - После небольшой паузы Горов мягко добавил: - Успокойтесь, Гарри Тарасович. Мы легко нашли с Казимиром общий язык.
Нетреба язвительно усмехнулся:
- Представляю! Сначала вы берете человека за горло, а потом с джентльменской вежливостью находите с ним общий язык.
- Успокойтесь, Гарри Тарасович, - терпеливо повторил Горов. - Казимир не держит на вас зла. Он поручил вам посредничество в своих делах со мной.
- Это я предпочел бы услышать от него самого.
- Можно и так, - как будто бы покладисто согласился Горов и тут же добавил нотку металла в свой голос. - Но ваш босс сейчас занят, вряд ли он сможет сразу подойти к телефону. И вряд ли он будет доволен проволочками с вашей стороны. Наконец, разве вам не достаточно моего слова? Неужели я похож на человека, способного на мелочный обман?
- Нет, не похожи, - без колебаний ответил Нетреба. - И похоже, что вы очень торопитесь.
- Верно. И не в ваших интересах вставлять мне палки в колеса. Я ведь могу и обидеться.
- Можете, - со вздохом согласился помощник Казимира. - Вы многое можете.
- Хорошо, что вы отдаете себе в этом отчет. Итак, приступим к деловой части нашей беседы. - И, не давая Нетребе возможности поболтать, до чего тот был, как уже понял Горов, немалый охотник, требовательно спросил: - Вы знаете, что такое изотопы?
Несколько ошарашенный таким поворотом разговора, Нетреба некоторое время пережевывал в уме этот вопрос, потом ответил:
- В общих чертах - да. Хотя, признаюсь, я знаю об этом прежде всего как коммерсант, а не как ученый или, допустим, инженер. У одного и того же химического элемента может быть разный вес. Ну и разные технологические свойства, так?
- Так, - выжидательно сказал Горов.
- Например, у урана есть два, так сказать, коммерческих изотопа. Уран-238 и уран-235. Первый дешев и применяется, помимо всего прочего, даже в качестве ударных стержней в бронебойных снарядах. Считают, что именно из-за их частичного распыления при обстрелах бронетехники во время иракского конфликта у американских солдат была спровоцирована пустынная болезнь.
- Считают.
Нетреба умело выдержал паузу, надеясь, что его собеседник разговорится и обнаружит направление своей заинтересованности, но поскольку Горов ограничился односложным ответом, продолжил:
- А вот уран-236 неизмеримо дороже. Даже обогащенный на десяток процентов изотопом 236, уран стоит очень дорого и является одним из предметов нелегальных и легальных спекуляций на мировом рынке. - И помолчав, индифферентно поинтересовался: - Вас интересует двести тридцать пятый?
- Нет, меня не интересует двести тридцать пятый. Меня интересует сто девяносто восьмой. Это изотоп платины. Кстати, изотоп стабильный, встречающийся в природной платине в соотношении к другим стабильным изотопам в составе примерно семи процентов.
Присматриваясь к лицу несколько удивленного этой информацией Нетребы, Горов спросил:
- Вы, надеюсь, знаете, что у всех химических элементов, начиная с простейшего из них, водорода, существуют не только стабильные, но и нестабильные - радиоактивные изотопы.
- Не считайте меня идиотом, знаю. Водород существует на рынке главным образом в форме своих тяжелых изотопов. В виде стабильного дейтерия, представляемого обычно тяжелой водой Э20, а не Н20, которой мы утоляем жажду. Ну и в форме радиоактивного трития, который идет на изготовление водородных бомбочек и прочей гадости. Тритий хоть и радиоактивен, но довольно стабилен, а поэтому товароспособен даже в чистом виде. Что-то около четверти века период его полураспада, не так ли?
- Не совсем так, вдвое меньше - двенадцать лет, - уточнил Горов. - Но это несущественно.
