мало ли какое, но обязательно важное, а вместо этого она услышала известное ей трехсловье, сказанное шутливым тоном. Повертев эти соображения в голове так и этак, Славка вдруг догадалась, что краткость и шутливость сообщения Нилыча, склонного подстраховываться и предусматривать всякие, даже маловероятные случайности, обусловлены тем, что он конспирируется - опасается, что этот разговор могут подслушать. А если так… Если так, над Нилычем по-прежнему висит опасность. Скорее всего, те выстрелы, что она расслышала, были произведены по нему, по Горову. Но он выкрутился, он же профессионал, старший экспедитор по транспортировке драгоценностей. Конечно, он не только выкрутился, но и вышел победителем из какой-то короткой схватки. Нет, Нилыч это называл по-другому - не схватка, а сшибка. Сшибка, надо же! Сшибся Нилыч с каким-то очередным мафиози-бандитом, перешиб его и тут же, ну не тут же, а немного спустя, дал ей знать, что с ним все в порядке.
Занятая этими мыслями, девушка даже грибы собирать перестала, а просто медленно, нога за ногу, шла по своему узкому, от двадцати до ста шагов шириной, но длинному, почти километровому, острову, окруженному сначала водой, а потом зыбучим, непроходимым для других болотом. Раздумье не оставляло ее потому, что из всех ее соображений следовало сделать еще какой-то важный вывод, а вот какой - она никак не могла догадаться, пока на небольшой полянке не заметила стаю грибов-зонтиков. Про зонтики никак не скажешь - стайка, именно стая, ведь каждый такой гриб несет на плотной высокой ножке не шляпку, а настоящую шляпу - до тридцати сантиметров диаметром. Зонтик и зонтик! Само название гриба говорит о том, что простые россияне, не знавшие зонтов, но издревле бывшие заядлыми грибниками, не считали зонтики съедобными, а поэтому и своего, народного названия им не дали. Поганка - и все, много их разных, чего в них разбираться? Но дедушка Потехин рассказал, что зонтики - не поганки, а очень вкусные грибы, и что у французов они очень ценятся и подаются в самых шикарных ресторанах. Их жарят там на сковородах нерезаными - целыми шляпками, как бифштексы. И Славка их ела приготовленными как в Париже, в цельношляпочном виде. Зонтики ей нравились, хотя, честно говоря, жареные рыжики или лисички казались вкуснее.
И вот теперь, разглядывая стаю зонтиков, в которой был и молодняк, и зрелые модницы в широченных пестрых шляпах. Славка наконец-то поймала за хвост вертевшуюся в голове, но ускользавшую от понимания мысль. Сегодня вечером на остров явится Нилыч! И либо останется здесь ночевать, либо заберет ее с собой. Раз Нилыч конспирируется, значит, опасность сохраняется. А он конспирируется, это точно! Потому он и транзистор дал, годный только для односторонней связи, а не какой-нибудь воки-токи. Это чтобы она, Славка, не наболтала в эфир чего-нибудь лишнего. А раз опасность сохраняется да еще существуют на свете всякие болотные вездеходы и прочие технические чудеса, Нилыч не бросит ее на острове среди болот на целую ночь. «В ночное время силы зла царствуют на болотах безраздельно!» Припомнив эту фразу, кажется из «Собаки Баскервилей», Славка улыбнулась, но все-таки ей было не по себе. Темное беспокойство Славка подавила легко, начав думать о том, что предполагаемого гостя надо встретить хорошим ужином, - на то она и была неунывающей.
Запомнив место, где росли зонтики, и решив взять их на обратном пути, Славка отправилась дальше - к островной ложбинке, где даже в середине лета можно было найти молодую сочную зелень, которая в обычных местах держится только в апреле-мае. Ложбинка была на месте, никуда не делась, и Славка нащипала и нарезала там тмина, сныти и кислицы, которую по-другому ласково называют заячьей капустой. Добредя до конца ложбинки, Славка вдруг замерла на полушаге: впереди она заметила полянку, которой, она знала это с абсолютной точностью, прежде не было. Вот так! Ложбинка никуда не делась, зато невесть как появилась полянка. Что бы стал делать на ее месте Нилыч?
Такой вопрос задала себе мысленно девушка. И тут же без промедления уверенно ответила себе самой: он провел бы рекогносцировку. Вот и она проведет рекогносцировку. Замедленным, плавным движением Славка вытащила из-за пояса шортов револьвер, принимая одновременно более удобную для выжидания позу. Курок своего «бульдога» она взводить не стала, чтобы не было слышно звука щелчка, корзину с грибами из рук не выпустила. Полянка, лежавшая впереди за стволами деревьев и подлеском, была какой-то необычной не только неожиданностью своего внезапного появления, но и еще чем-то другим, что девушка чувствовала подсознательно, но осознать пока не могла. Царила звонко-звучная предвечерняя лесная тишина: щебетали и посвистывали птицы, над головой под порывами налетавшего со стороны Болоток ветра то громче, то тише шумела и вздыхала листва белоствольной березки, под которой стояла Славка, издалека всему этому аккомпанировал старательно-неустанный хор крикливого, но здесь поэтично приглушенного лягушачьего пения. На поляне не было никаких признаков какой-нибудь большой, человечьей или звериной жизни, только птицы иногда вспыхивали светом, попадая в лучи нежаркого теперь ласкового солнца.
«Ну, и долго мне теперь так стоять?» - спросила саму себя Славка. Она представила себя со стороны - блузка, шорты, в одной руке тупорылый «бульдог», в другой - корзина с грибами. А лицо, наверное, как у совы, а вернее, как у кошки, следящей за желанной добычей. Славке стало смешно. Но двинулась она вперед плавным скользящим шагом, выбирая краем глаз место, куда ставить ногу при очередном шаге, чтобы не хрустнул сучок и походка была бесшумной. Вдруг появившаяся на острове поляна постепенно очищалась от заслонявших ее растений и представала перед девушкой во все более обнаженном, ясном виде. Внезапно осознав, в чем ее необычность, Славка приостановила свое скользящее движение вперед. Поляна была круглой, как цирковая арена, только диаметром несколько поменьше. Вглядываясь в эту неправдоподобно геометрически правильную поляну, Славка осознала и другую ее странность: она была пуста, свободна от всякой растительности и как бы чисто подметена. Чтобы убедиться в правильности своего впечатления, девушка продвинулась еще на несколько шагов. Поляна была не подметена, а испепелена. Ее покрывал серый, сиреневатый пепел, следы этого тонкого, как пудра по зрительному впечатлению, пепла виднелись впереди Славки на корявых ветвях темно-зеленого можжевельника. Будто некий могучий недобрый волшебник наложил своей гигантской рукой на этот участок леса огромный пластырь метров десяти диаметром, который съел под собой и превратил в сиреневатый пепел все живое.
Славка хотела было подойти к зловещей волшебной поляне вплотную, как вдруг целая вспышка соображений сначала приковала девушку
