года «Временные правила об изменении и узаконении административной высылки», как известно, ограничили исключительные полномочия административной власти тем, что «…местные власти, убедясь в необходимости удалить из подчинённой им области порочное в том или другом отношении лицо, делают о том представление господину Министру внутренних дел с подробным изложением мотивов»[626]. 21 марта 1888 года Александр III подписал Указ правительствующему Сенату и утвердил новое «Учреждение управления Кубанской и Терской областей», сущностью которых являлось сосредоточение военной и гражданской власти на местах в руках казачьей администрации[627]. В 1883 году начала работу специальная комиссия, подготовившая проект реорганизации гражданского управления. Новая администрация должна была быть казачья и в то же время общая для всего населения области. Для этого предполагалось уничтожить чересполосность округлением границ войсковой территории и включением в неё горского населения[628]. В 1888 году вводится новое управление области, получившее в исторической литературе название «военно-казачьего»[629]. Если модель административного устройства, созданная в областях Северного Кавказа после реформы 1869 года, должна была стать переходной ступенью от «старой» военно-народной системы к «новой», общеимперской, то модель административного устройства после реформы 1888 года явилось фактическим возвращением к военному управлению, существовавшему в Предкавказье до 1869 года. При этом особая роль представителей казачества в управлении Терской и Кубанской областей придавала прежнему военно-народному управлению военно-казачий оттенок. Главную причину необходимости сохранения системы военного управления кавказские власти видели в том, что либеральные реформы 60–70-х годов «весьма мало продвинули горцев в гражданском развитии». Экстраординарные меры властей в последнее десятилетие XIX века, направленные на борьбу с преступностью и укреплением порядка, на практике показали слабую результативность. Военно-народная система, в силу иного назначения, не представляла средств к разрешению проблемной экономической ситуации в крае, значение которой как фактора нестабильности к концу XIX века было всё более ощутимым. Предпринятые в рамках этой системы чрезвычайные меры 90-х годов для укрепления порядка в крае, носили паллиативный характер[630].
В Терской области, после 1888 года, заведование отделами в полицейском и военном отношениях принадлежало атаманам отделов, которым присваивались все права и обязанности, принадлежавшие по общим законам уездным исправникам и уездным полицейским управлениям. Они также контролировали общественное управление в селениях и горских аулах. Окружным начальникам подчинялись расположенные на территории части горской милиции[631]. «Легко представить себе, — замечает Коста Хетагуров, — каким авторитетом пользуются в туземных аулах казачьи урядники, — в большинстве случаев постоянно пьяные, грубые в действиях и омерзительно непристойные в выражениях»[632].
Одновременно с административно — территориальными изменениями были изданы реакционные законы, усиливавшие регламентацию жизни горцев. Так, в 1884 году специальным постановлением запрещалось ношение огнестрельного оружия в Кавказском крае без особого на то разрешения. Согласно распоряжениям начальника Терской области, изданным в 1892 году, всё оружие, с которым горцы появлялись в русских населённых пунктах и которое привозилось из Дагестанской области для продаж, конфисковывалось[633]. С 1893 года местным властям предоставлялось право не только в общественных местах отбирать оружие, но также производить обыски в домах[634].
2 июня 1887 года был издан закон «О введении воинской повинности для инородцев Терской области», а через неделю, 9 июня, появился закон, регламентирующий порядок взимания налога с мусульман Терской области, заменяющего исполнение воинской повинности[635]. «Политическая неблагонадёжность» кавказских мусульман заставила власть отказаться от предложения образовывать из них строевые части. С 1886 года, по распоряжению военного министра, новобранцы-туземцы из Терской области распределялись только в войска, расположенные на Кавказе[636].
Царская администрация нередко действовала по древнеримскому принципу «разделяй и властвуй». В 1883 году, с помощью излюбленных провокационных методов, были поссорены между собой ингуши и чеченцы. В июне 1883 года между ними произошла стычка, с каждой стороны было по 10 000 человек. Член Государственной думы Гайдаров, комментируя этот случай, в своей речи отметил, что натравливание одной национальности на другую было характерной чертой управления Кавказским краем[637].
14 мая 1893 года началось выселение горцев из городов и слободок. Русская слобода Шатой была основана в 1860 году, к 1870 году число проживавших здесь семей увеличилось до 50. Это было единственное русское поселение среди горной Чечни. В 1880 году, Указом наместника, в следствии уменьшения русских в слободе было приказано выслать из слободы Шатой всех туземцев, с запрещением в дальнейшем им здесь поселяться. С 1890 года к Шатою прирезали 514 десятин земли, но они продолжали оставаться в распоряжении Аргунского лесничества и охранялись объездчиками из чеченцев. Часть чеченцев подала прошение императору о разрешении на жительство в слободе на правах купцов и купчих, им было разрешено. Они стали приобретать недвижимость в Шатое. Чтобы приобрести недвижимость в слободе, чеченцы поступали на службу в милицию[638]. Начальник гарнизона укрепления Шатой приказом от 26 августа 1898 года установил порядок, которым запрещал вход в укрепление лицам, не имевшим билета за подписью начальника гарнизона. В результате всё население 5, 6, 7 участков было лишено возможности посещать почтово-телеграфную контору, сберегательную кассу и участковую аптеку.
18 марта 1901 года были сняты ограничения на проживание горцев в городе Грозном; 27 февраля 1906 года — в слободе Воздвиженской и лишь 10 мая 1916 года — в слободе Ведено и Шатой. Сам начальник области счёл необходимым возбудить ходатайство об отмене закона 14 мая 1893 года как «служащего тормозом к обрусению племён»[639]. «Положение о видах на жительство» 1894 года подтверждало неравноправное положение не привилегированных сословий в отношении паспортного режима и податное значение паспорта для них. Если дворяне, чиновники, почётные граждане, купцы и разночинцы не были ограничены в выборе постоянного места жительства и получали бессрочные паспортные книжки, то приписанные к обществам крестьянам (так же, как мещанам и ремесленникам) в качестве видов на жительство выдавались паспортные книжки на пять лет, паспорта на один год, шесть месяцев и три месяца или бесплатные билеты на отлучку — на срок до одного года. В результате паспортный режим на рубеже XIX–XX вв. продолжал оставаться ещё одним способом подчинения крестьян сельскому обществу, усиливая вместе с тем контроль властей над ними, придавая виду на жительство не только фискальный, но и административный характер. Лишь Указ 5 октября 1906 года предоставил сельским обывателям свободу избрания места постоянного жительства, на одинаковых основаниях с лицами других сословий[640].
После 1888 года местная жизнь на Северном Кавказе, в эпоху реакции, была «совершенно придушена первобытным военно-казацким режимом». Всем управляла казацкая знать, при этом наблюдалось бесправие горцев и иногородних. В трудах комиссии, созданной Владикавказской
