что он прекрасно помещается внутри меня. Наверное, потому что я возбуждена так сильно, как никогда раньше.
На самом деле, ощущения гораздо лучше, чем терпимые. Это невероятное ощущение.
Его палец дает мне что-то, за что можно ухватиться, в то время как его язык настойчиво ласкает мой клитор. Кажется, это усиливает ощущения, и я могу сжимать его палец, одновременно терзая свой клитор его языком.
Я чувствую, как знакомое ощущение начинает нарастать — начало кульминации. Господи, его язык гораздо приятнее, чем когда я делала это на своей подушке. Это похоже на теплую ванну, массаж и самую сексуальную мечту, которую только можно вообразить, все в одном флаконе.
Наслаждение нарастает и нарастает, пока я почти не начинаю бояться.
Затем оргазм проносится сквозь меня, низвергаясь вниз, как водопад.
Я прижимаюсь бедрами к его лицу, пытаясь заглушить свои крики в подушке. Мне стыдно, что я так громко кричу, но в то же время мне наплевать, потому что мне так хорошо.
Я кричу и извиваюсь. Потом все заканчивается, и я лежу там, задыхаясь и потея, и думая, как это безумно.
Миколаш подарил мне самый приятный момент в моей жизни.
Мы смотрим друг на друга поверх подушки.
Я думаю, он так же растерян, как и я. Он не знает, что делать.
Он целует меня еще раз, нежно в губы.
Потом говорит: — Возвращайся в свою комнату, маленькая балерина. Не позволяй никому видеть тебя.
Я тихо выскальзываю из кровати и бегу обратно тем же путем, каким пришла, мое тело слабеет от удовольствия, а голова кружится.
21.
Мико
На следующее утро все как обычно.
Когда я спускаюсь на первый этаж, я слышу, как Несса репетирует в своей студии, а на проигрывателе играет новая пластинка. Должно быть, она закончила постановку одного танца и приступила к следующему.
Дом выглядит так же, как всегда. Мое лицо в зеркале, после того как я принял душ и оделся, выглядит так же.
И все же я чувствую себя совершенно по-другому.
Во-первых, я действительно голоден.
Я захожу на кухню, где Клара убирает остатки завтрака, который она приготовила для Нессы.
Она удивленно смотрит на меня, ведь я обычно пью только кофе по утрам.
— Остался ли бекон? — спрашиваю я ее.
— О! — говорит она, суетясь вокруг сковородки. — Всего два кусочка, но дай мне минутку, я сделаю еще!
— Не нужно, — говорю я ей. — Я съем это.
Я беру бекон со сковороды и ем его там, где стою, прислонившись к острову. Он хрустящий, соленый и слегка подгоревший. Вкус феноменальный.
— Я могу сделать больше! — говорит Клара, смущаясь. — Это займет всего минуту. Этот, наверное, уже остыл.
— Всё превосходно, — говорю я, стаскивая последнюю кусок со сковороды.
Клара выглядит встревоженной, либо от того, что я пришёл на кухню, чего я никогда не делаю, либо от того, что я в веселом настроении, чего тоже никогда не бывает.
— Несса в своей студии? — спрашиваю я Клару, уже зная ответ.
— Да, — осторожно отвечает она.
— Она любит работать. Я постоянно слышу её там.
— Так и есть.
Клара, вероятно, уважает это. У нее самой очень развита трудовая этика, она делает работу по меньшей мере трех человек, готовя, убирая и выполняя поручения, которые она выполняет для нас.
Я хорошо ей плачу. Но она ездит на двадцатилетней Киа и носит в качестве сумочки холщовую сумку. Все свои деньги она отправляет в Польшу, своим родителям, бабушке и дедушке. У Йонаса те же бабушка и дедушка, но он ничего им не отправляет, несмотря на то, что зарабатывает намного больше Клары.
— Ты хорошо заботишься о нашей маленькой пленнице, — говорю я Кларе.
Она ставит кастрюли отмокать в раковину и включает воду не смотря на меня.
— Да, — тихо говорит она.
— Вы двое стали близки.
Она наливает мыло для мытья посуды на сковородки. Ее рука слегка дрожит, и часть мыла попадает на кран. Она поспешно вытирает его губкой.
— Она хорошая девочка, — говорит Клара. — У нее доброе сердце.
В ее голосе звучит нотка упрека.
— Ты знаешь, что она научилась говорить по-польски? — говорю я.
Клара напрягается, и ее глаза виновато переходят на мое лицо.
— Я не собиралась ее ничему учить! — Клара сглотнула. — Она очень быстро освоила язык, я думала, что она выучит слово «ложка» или «чашка», просто для развлечение. В следующий момент я поняла, что она говорит предложениями...
Объяснение Клары вырывается наружу, ее щеки пылают от волнения. Ей не нужно убеждать меня — я сам видел, насколько Несса умна и проницательна. Она выглядит как невинный маленький фавн, но ее ум всегда работает со скоростью тысячи миль в минуту.
— Пожалуйста, не сердись на нее, — добавляет Клара. — Это была не ее вина.
Я думал, что Клара защищает себя, не желая быть наказанной. Теперь я понимаю, что она беспокоится о Нессе.
Это хуже, чем я думал. Они стали друзьями. Близкими друзьями.
Я должен уволить Клару. Или, по крайней мере, держать ее подальше от Нессы.
Но кому я доверю охранять ее? Никому, блядь. Несса может проложить себе путь в сердце бешеного барсука.
Поэтому я молча смотрю на Клару, пока она не замолкает, прикусив губу и судорожно вытирая мокрые руки о фартук.
— Меня больше беспокоит, кому ты верна, — говорю я Кларе.
Она стягивает фартук своими потрескавшимися руками.
— Я бы никогда не предала Братерство, — говорит она.
— Несса Гриффин — не домашнее животное. Она актив — очень ценный актив.
— Я знаю, — шепчет Клара.
— Если бы у тебя мелькнула идея освободить ее...
— Я бы никогда!
— Просто помни, что я знаю, где живет вся твоя семья в Болеславце. Твоя мать, твой дядя, твои маленькие племянницы, твои бабушка и дедушка... Они не
