в безопасности только потому, что тоже связаны с Йонасом. Йонас всадит пулю в череп твоей матери, если я ему прикажу.
— Я знаю, — вздохнула Клара. — Я знаю, что он так и сделает.
— Просто помни об этом. Ты растишь ягненка на заклание. Каким бы милым этот ягненок ни был.
Клара кивает, опустив глаза в пол.
Я наливаю себе чашку кофе и выхожу из кухни.
Это была хорошая речь, которую я ей сказал. Интересно, была ли она такой же хорошей для Клары, или я просто пытаюсь убедить себя в этом.
Я продолжаю думать о прошлой ночи. Это было похоже на сон. И все же это было более реально, чем моя обычная повседневная жизнь. Я продолжаю думать о вкусе киски Нессы у меня во рту, об ощущении ее кожи на моей. Я мог бы подняться наверх в эту минуту и взять ее снова...
Нет, этого не произойдёт. Я должен подготовиться к сегодняшней встрече с Кристоффом.
Большую часть дня я провожу со своими людьми, планируя нашу последнюю атаку на Гриффинов. К этому моменту у нас есть четкое представление о расписании Каллума и Аиды. Через шесть дней олдермен и его жена поедут на открытие новой библиотеки в Шеффилде. Это прекрасная возможность взять их обоих.
Мы снова осуществим идею Таймона, но на этот раз с надлежащим планированием. Мы используем Аиду против ее мужа, обналичив его оставшиеся счета в «Hyde Park Bank» и «Madison Capital».
Тем временем мы заключим сделку с Галло. Они могут передать башню на Оак-стрит в обмен на безопасное возвращение Аиды и исчезновение улик против Данте Галло. Я позволю Данте выйти на свободу. А как только его ноги коснутся тротуара, я выстрелю ему в голову.
Таков план в его нынешнем виде. Я представлю его Кристоффу сегодня вечером.
Я бы не хотел брать с собой Нессу, но Кристофф настаивает.
Пока Клара готовит Нессу, я одеваюсь сам: натягиваю тонкий серый кашемировый свитер, брюки и мокасины.
Я не ношу костюмы, как большинство гангстеров. Они считают, что это делает их похожими на бизнесменов. А я считаю, что это гребаный фарс. Пиджаки хороши для того, чтобы спрятать пистолет, но в остальном они громоздкие и стесняют движения. Я не бизнесмен — я хищник. И я не собираюсь заковывать себя в кандалы ради моды. Я не хочу поймать пулю из-за того, что не смог вовремя уйти с дороги.
Мне не нужно много времени, чтобы собраться. Я жду у подножия лестницы, глядя на восточное крыло.
Наконец, наверху появляется Несса, она стоит на фоне окна, как картина в раме.
На ней белое шифоновое платье с невесомыми слоями, которые парят вокруг нее, как крылья. Ее волосы собраны на макушке, а в ушах свисают бриллианты в виде капель. Ее стройные руки и плечи обнажены и сияют в вечернем свете.
Когда она спускается по лестнице, я застываю на месте, уставившись на нее снизу вверх. Вместо того чтобы спускаться по лестнице, я вижу, как она идет ко мне по проходу. Вместо вечернего платья я вижу ее в белом свадебном платье. Я вижу, как выглядела бы Несса, будь она моей невестой.
Это похоже на видение. Время замедляется, звук исчезает, и я вижу только эту девушку — немного застенчивую, немного нервную, но излучающую радость, которую невозможно из нее вытравить. Потому что она исходит не от обстоятельств или ситуации. Она исходит от добра внутри нее.
Несса спускается по лестнице.
Я моргаю, и видение исчезает.
Она не моя невеста, она моя пленница. Я веду ее к столу переговоров, где мы с Кристоффом будем решать, как разделить остатки империи ее семьи.
Она смотрит на меня, тепло и ожидающе, думая, что я скажу ей, как прекрасно она выглядит.
Вместо этого я сохраняю суровое выражение лица.
— Пойдем, — говорю я. — Мы опоздаем.
Она идет за мной к машине.
Мой «Лендровер» припаркован перед дверью, ожидая нас.
Несса останавливается, выходя на крыльцо. Солнце садится. Оно посылает полосы цвета на чистый холст ее платья. Ее кожа светится золотом, а глаза ярче, чем когда-либо.
Я сажусь в машину, стараясь не смотреть на нее.
Йонас берет ее за руку, чтобы она могла собрать юбку и забраться внутрь, не испачкав платье. Меня раздражает, что он прикасается к ней. Меня раздражает, что она это позволяет ему.
Как только мы с Нессой усаживаемся сзади, а Йонас и Марсель — спереди, мы выезжаем. Машина мчится по извилистой дороге, затем выезжает через ворота. Несса садится чуть выше, прижимается лбом к окну, чтобы смотреть на улицу.
Прошло много времени с тех пор, как она ездила в машине. Прошло много времени с тех пор, как она видела что-либо, кроме дома и сада. Я вижу ее волнение при виде улиц и зданий, людей на тротуарах, продавцов на углах.
Окна сильно затонированы. Никто не может заглянуть внутрь. И все же я чувствую тревогу, когда забираю ее из дома. Это как выпускать певчую птицу из клетки — если что-то пойдет не так, она улетит.
Мы едем немного на юг, в Линкольн-парк, где у Коли Кристоффа свой дом. Это огромный комплекс, недавно построенный и безумно современный. Главный дом выглядит как множество стеклянных коробок, поставленных друг на друга. С точки зрения безопасности это выглядит ужасно. Но Кристофф через чур эпатажный. Он любит хвастаться, начиная от своего Maserati и заканчивая костюмами Zegna.
Интерьер так же непрактичен. По полу прихожей протекает искусственная река, под люстрой, сделанной из вращающихся шаров, похожих на солнечную систему.
Когда Кристофф подходит поприветствовать нас, он одет в бархатный смокинг и мокасины с кисточками. Я хочу отменить альянс прямо сейчас, просто на основании того, что не хочу вести дела с человеком, который считает себя Хью Хефнером.
Я раздражен и раздражителен, а мы еще даже не начали.
Не помогает и то, что первое, что делает Кристофф, это ходит вокруг Нессы, словно она скульптура на постаменте, его глаза блуждают по каждому ее дюйму.
— Боже мой, какой экземпляр, — говорит он. — Что ты с ней делал, Миколаш? Ты похитил девушку и превратил ее в богиню.
Глаза Нессы мечутся между нами, ее щеки окрасились в розовый цвет, который я так хорошо знаю. Ей не нравится такое внимание, и она ищет у меня защиты.
— Она такая же, как и всегда, — огрызаюсь я.
Лучше бы Клара не
