мгновение, затем вздыхает и снова смотрит в окно, ничего не отвечая.
Она права, что игнорирует меня. Она знает, что у Братвы и Братерства гораздо худшие планы на ее семью, чем то, что Кристофф может сделать лично с ней.
Когда мы едем по Холстед-стрит, я импульсивно говорю Йонасу: — Поверни здесь.
— Прямо здесь?
— Да.
Он резко дергает руль влево, и мы поворачиваем в противоположную сторону от моего дома, направляясь на юг. Мы едем вниз к набережной, Йонас следует моим кратким командам.
— Остановись здесь, — говорю я ему. — Подожди в машине.
Йонас паркуется перед входом в «Yard». Я захожу внутрь на минуту и вскоре возвращаюсь за Нессой.
— Что мы делаем? — спрашивает она, недоумевая.
— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, — говорю я ей. — Но ты должна пообещать не устраивать сцен и не пытаться убежать.
Я почти уверен, что у нее сломан датчик на лодыжке. Если она меня подведет, мне конец. Но если она даст мне обещание, думаю, она его сдержит.
— Я... хорошо, — говорит она.
— Ты обещаешь мне?
Она смотрит на меня ясными зелеными глазами, в которых нет ни намека на ложь.
— Я обещаю, Миколаш, — говорит она.
Я веду ее по ступенькам в вестибюль. Я уже подкупил портье. Он проводит нас по черной лестнице, до самой верхней ложи, обычно предназначенной для крупных спонсоров театра.
Как только Несса видит артистов на сцене, ярко освещенной и расположенной прямо под нами, она ахает и прикрывает рот руками.
— Это мое шоу! — кричит она.
Это последний вечер, когда Лейк Сити Балет будет показывать «Блаженство». Мы пропустили половину представления, но Нессе, кажется, все равно. Ее глаза прикованы к сцене, она мечется туда-сюда, следя за каждым из танцоров по очереди. Она не садится в удобные кресла, расставленные перед стеклом, а стоит прямо напротив окна, стараясь подойти как можно ближе, чтобы рассмотреть каждую деталь.
— Моя подруга Марни сделала эти декорации, — говорит она мне. — Она вручную расписала каждый из этих подсолнухов. Это заняло у нее недели. Она приходила по ночам и слушала все книги Джека Ричера, пока делала это. А Изабель сшила это платье. Оно сшито из занавеса с последнего шоу, которое мы делали. А эти два танцора — братья. Я ходила в школу с младшим...
Она рассказывает мне все, настолько взволнованная, что забывает о дискомфорте и унижении, которые ей пришлось пережить сегодня вечером. Когда музыка льется через динамики, я вижу, как она держит ритм, прижимая кончики пальцев к стеклу. Я вижу, как сильно она хотела бы танцевать по комнате, но она не может оторвать взгляд от сцены.
Когда начинается следующая песня, она хлопает в ладоши и говорит: — О, это моя любимая! Я выбрала её!
Четыре танцора пересекают сцену, одетые как бабочки: Монарх, Морфо, Махаон и Руманзовия. Они кружатся вместе в строю, потом расходятся, потом снова собираются вместе. Иногда они синхронизируются, иногда создают замысловатые каскадные узоры. Это сложный танец, но легкий и радостный. Я не знаю, как называются те или иные движения. Я знаю только, что то, что я вижу, прекрасно.
— Ты поставила этот танец? — спрашиваю я Нессу.
Я уже знаю, что это она. Я вижу на нем отпечатки ее пальцев, как и на фрагментах ее работ, которые я видел у себя дома.
— Да! — радостно говорит Несса. — Посмотри, как хорошо получилось!
Я намеревался остаться ненадолго, но не могу утащить Нессу. Мы смотрим до конца, лицо и руки Нессы прижаты к стеклу.
Когда спектакль заканчивается, зрители аплодируют, и на сцену поднимается атлетически сложенный мужчина с седеющими волосами, чтобы поклониться.
— Это директор? — небрежно спрашиваю я Нессу.
— Да, — отвечает она. — Это Джексон.
— Давай пойдем, — говорю я ей. — Пока все не вышли.
Я не могу рисковать тем, что кто-нибудь заметит Нессу, когда толпа хлынет наружу.
По дороге домой мы молчим — Несса, потому что она купается в счастье от того, что увидела свое шоу вживую, увидела, как то, что она себе представляла, оживает на сцене.
Я, потому что все больше и больше понимаю, насколько гениальна эта девушка. Она направила часть своего духа, своего блаженства и воплотила это в жизнь, чтобы все увидели. Она заставила меня почувствовать это. Меня, который никогда не испытывал счастья, не говоря уже о чистой радости.
Когда мы подъезжаем к дому, Несса выходит и ждет меня, думая, что мы вместе пойдем внутрь.
Вместо этого я говорю Йонасу подождать. Затем я говорю Марселю: — Отведи ее в комнату. Убедись, что у нее есть все необходимое.
— Куда ты идешь? — спрашивает Несса, ее брови сведены вместе в беспокойстве.
— Небольшое поручение, — говорю я ей.
Она встает на цыпочки и нежно целует меня в щеку.
— Спасибо, Мико, — говорит она. — Увидеть это шоу — лучший подарок, который ты мог мне сделать.
Я чувствую на себе взгляд Марселя, и Йонаса тоже.
Я жестко киваю.
— Спокойной ночи, Несса.
Я сажусь обратно в машину.
— Куда? — спрашивает Йонас.
— Обратно в «Yard», — отвечаю я.
Мы едем по тихим улицам. Я сижу на пассажирском сиденье, рядом с Йонасом. Я вижу напряжение в его плечах, в его руках, сжимающих руль.
— Теперь мы будем возить ее на экскурсии? — говорит он.
— Я отвезу ее на гребаный Марс, если мне захочется, — отвечаю я.
Йонас молчит мгновение, потом говорит: — Мико, ты мой брат. Не только в Братерстве, но и во всем. Ты спас мне жизнь в Варшаве. Я сказал тебе, что никогда этого не забуду, и не забыл. Мы вместе выполнили сотню заданий. Вместе приехали в эту страну. Вместе построили империю. Обещай мне, что ты не разрушишь все это, потому что тебе вскружила голову красивая девушка.
Мой первый порыв — оторвать ему голову за то, что он посмел расспрашивать меня. Но я слышу искренность в его словах. Йонас действительно был для меня братом. Мы страдали, учились и побеждали рядом друг с другом. Это связь, которую знают только солдаты.
— Это тяжелый груз — занять место Зейджака, — говорю я ему. — Мы в долгу перед нашим отцом. Я не хочу жертвовать своими братьями, чтобы заплатить за это.
— Я не
