Впрочем, погода их не баловала. Месяц выдался удивительно мокрый и унылый. Почти каждый день лил дождь, а если он ненадолго и стихал, небо все равно оставалось скрыто низкими, тяжелыми тучами. Постоянный дождь и вечный сумрак за окном усиливали и без того плохое настроение Камиллы. Неужели ее мучения с Заком никогда не закончатся?
А Зак теперь уезжал из дому почти каждый вечер. Правда, надо отдать ему должное, он обычно дожидался того часа, когда Рейборн удалялся ко сну. Но Камилла уже не сомневалась, куда влекут его эти ночные вылазки. Разумеется, прямиком в объятия Эрики Хазелетт.
Девушка изо всех сил старалась ничем не выдавать овладеших ею безнадежности и уныния – но тщетно. Ее выдавало ее же лицо и даже не выражение, нет. Оно осунулось, побледнело, и почти каждое утро веки были припухшие и покрасневшие от слез и бессонницы.
В один из холодных, дождливых и беспросветных дней она сидела с Рейборном в его «берлоге», разглядывая альбомы с фотографиями, которые он попросил ее привести в порядок. И всюду она видела Зака. Зака – маленького мальчугана, затем – школьника, студента. Он широко улыбался ей то в баскетбольной, то в бейсбольной форме, то в костюме для верховой езды, то из-под какого-то шлема. Неужели не было ни единого вида спорта, в котором бы он не отличался? На нескольких фотографиях он стоял в обнимку с какой-то девушкой, утопающей в розовом кружевном платье. Любил ли он ее? Не она ли так глубоко ранила его сердце? Не ее ли пытался он забыть в Сноу Берд? Быть может, они много лет встречались, а потом она выросла и вышла замуж за другого?
Камилла медленно рассматривала фотографии Зака – вот он лучащийся счастьем после окончания колледжа крепко обнимает отца. Сердце Камиллы разрывалось от гордости и боли. Увы, видимо, судьба распорядилась так, что она никогда не станет частью его жизни…
Внезапно из глаз девушки хлынули неудержимые, неподвластные разуму слезы. Она закрыла лицо руками.
– Ну что ты, милая, не надо, не плачь. Просто не могу видеть тебя такой, – Прескотт протянул ей белоснежный платок, и Камилла попыталась вытереть слезы, но они все капали и капали.
– Простите, Рейборн, – выдавила она, – я не хотела вас расстраивать. Мне так стыдно. Старик нежно обнял ее, поглаживая по плечу.
– Тебе вовсе нечего стыдиться, Камилла. – Голос его был полон отцовского сочувствия. – Еще в Атланте, впервые увидев тебя, я в глубине души начал надеяться, что вы с Захарием можете понравиться друг другу. Ты чем-то напомнила мне мою Элис. Нет, не внешне, но от тебя исходило такое же сияние, как от нее. В наши дни редко увидишь, чтобы женщина светилась внутренним светом. Похоже, женщины совсем разучились быть женственными, мягкими и именно тем и прекрасными. Карьера – вот и все, что их волнует. О нет, я вовсе не против того, чтобы женщины работали и имели бы свое дело, но при этом мне нравится видеть женщину, великолепную именно тем, что она – женщина. Понимаю, я ужасно отстал от жизни, – он чуть помолчал в задумчивости, словно пытаясь поймать потерянную мысль, и продолжил: – В тот первый день твоего приезда сюда я сразу ощутил, что между вами с Заком что-то происходит. Конечно, тогда я еще ничего не знал о том, что случилось в Юте два года назад. Забавно, до чего же тесен мир, правда? А потом, в то утро в больнице, когда я проснулся и услышал, как вы барахтаетесь на той смешной каталке, то просто пришел в восторг. Нет-нет, не смущайся, – добавил он, ласково похлопывая ее по руке. – То, что вас тянет друг к другу – дело совершенно естественное. Помню, мы с Элис… Ну, словом, я еле удержался, чтобы не закричать от радости. К тому времени я уже полюбил тебя, Камилла, и не мог бы желать себе лучшей дочери и лучшей жены для моего сына, – он проникновенно заглянул в полные слез глаза девушки и погладил ее по щеке – Вообрази же мой ужас, когда я услышал ваш разговор. Не будь я так слаб и болен, не миновать бы моему сынку хорошенькой трепки. Я очень разозлился на него, что он причинил тебе столько горя. А как он с тобой разговаривал? Просто стыд! Хорошо еще, что его мать не дожила до этого позора. Вот тогда-то я и решил, что вас непременно надо поженить.
Камилла печально поникла головой.
– Значит, вы сделали это, лишь желая наказать Зака?
– Нет, моя дорогая. Я сделал это потому, что считал – да и сейчас считаю, – что вы с За-харием на самом деле любите друг друга, только не хотите почему-то этого признавать. Будь ты бессердечной кокеткой или интриганкой, я бы просто-напросто забыл об этом инциденте раз и навсегда. Не думай я о вашей любви и о том, какие у вас могут родиться умные и красивые детки, я бы ни за что на свете не стал прибегать к таким крутым мерам, чтобы соединить вас.
– Спасибо, Рейборн, теперь я знаю, что вы действовали из самых лучших побуждений, – Камилла потупилась, не в силах встретить все понимающий взгляд проницательных темно-синих глаз, поблескивающих из-под густых седых бровей. – Просто дело в том, что мы с Заком… он и я… в общем, у нас ничего не вышло. Мне бы так этого хотелось – не только ради вас. Я старалась, правда-правда старалась, но… – Она замолчала, так и не договорив, а про себя добавила: «Но ваш сын любит совсем другую женщину».
– Камилла, мне очень жаль видеть, что вы оба так несчастны. Я надеялся, что, заставив вас пожениться, тем самым помогу вам распознать, как вы друг друга любите. Я и сейчас убежден в вашей любви. Но я человек разумный и не могу силой принуждать вас к союзу, от которого и тебе, и Захарию одни лишь страдания. Когда ты уедешь, Камилла, а я знаю, что ты уедешь, ты слишком честна, чтобы долго жить во лжи, я буду очень скучать по тебе. И, пожалуйста, помни, что «Свадебный венок» всегда будет тебе домом.
– Спасибо, Рейборн, – пересохшими губами прошептала девушка и, нагнувшись, поцеловала его в лоб. – Отдыхайте, не беспокойтесь больше об этом. Я очень сожалею, что тот наш разговор с Заком в больнице вынудил вас участвовать в решении наших с Заком проблем. Никто их не может решить.
Она направилась к двери, но Рейборн окликнул ее.
– Камилла, послезавтра День Благодарения. Я прошу тебя: не уезжай до него. Прости старика еще раз. Мне так хочется, чтобы в этот день мы были одной семьей.
– Конечно, – пообещала она и добавила тихонько, словно про себя: – А вы и есть моя семья.
12
Как и женщины всей Америки, Камилла и Дили провели большую часть следующего дня на кухне, готовя обед ко Дню Благодарения. Камилла исполняла роль поваренка – чистила орехи и фрукты, мыла овощи и зелень для салатов и отмеряла специи. Дили же с неимоверной быстротой смешивала все это в самых невероятных сочетаниях, создавая такие изысканные блюда, что у Камиллы уже заранее текли слюнки.
