– Не хочу навязываться, но даже мама признает, что ореховый торт у меня выходит вполне ничего, – с лукавой робостью сказала Камилла.
– Если хочешь, испеки, конечно. Тем более, скажу тебе по секрету, это любимый торт Зака, – проговорив это, Дили многозначительно закатила глаза и выразительно покосилась на девушку.
– Надеюсь, что он понравится всем, – не поддержала шутки Камилла.
Позже, уже под вечер, когда она, не чуя ног от усталости, поднималась вверх по лестнице к себе в комнату, ее остановил Зак.
– Камилла.
Она удивленно обернулась. Всю прошлую неделю он не удостаивал ее даже взглядом, а не то чтобы словом. Интересно, что же ему теперь-то понадобилось. Зак поднялся на несколько ступенек, остановился так, что головы их оказались вровень, и протянул руку к ее лицу. Камилла непроизвольно отшатнулась. Лицо Зака окаменело, губы сжались.
– Я всего лишь хотел стереть пятнышко муки у тебя со щеки, – тихо сказал он. – Впрочем, оно тебе даже идет, – он задумчиво поглядел на нее и продолжил: – Я знаю, вы с Дили целый день возились на кухне и она очень устала. Папа предложил дать ей передохнуть хотя бы вечером. Он хочет, чтобы мы с тобой пообедали где-нибудь в городе, а ему я что-нибудь состряпаю на скорую руку перед отъездом. Мы ведь еще не бывали с тобой в Натчезе-Под-Холмом, вот я и подумал, что можно бы съездить туда и попробовать зубатку.
Камилла пожалела, что предложение исходило от Рейборна. Ощутив в сердце укол горечи и обиды, она уже открыла было рот, чтобы произнести вежливое: «Нет, спасибо», но в этот миг ей показалось, что Зак так просительно глядел на нее своими небесно-синими глазами, взгляд которых не утратил над девушкой своей магической власти и сейчас. Господи, как же он красив, мелькнуло у нее в голове. Да и потом, она ведь скоро уедет, и это будет их своеобразный прощальный вечер вдвоем. Она решилась.
– Да, отличная идея, – промолвила она самым спокойным тоном, хотя сердце в груди пело от счастья. Но Камилла старательно сохраняла хладнокровие. Не хватало еще, чтобы Зак понял, как радует ее перспектива провести вечер с ним наедине.
– Можешь не наряжаться. Там, куда мы едем, вполне сойдут и джинсы. Да и погода не очень способствует вечерним туалетам.
Глянув через плечо Зака в окно, Камилла убедилась, что дождь льет как из ведра.
– Идет. Так во сколько?
– А сколько тебе понадобится, чтобы смыть муку с лица?
Шутка была самая невинная, но нервы Камиллы последнее время находились в таком напряжении, что, не сообразив, что ответить, она понуро опустила голову и мучительно покраснела. Увидев ее смятение, Зак взял Камиллу за руку. Прикосновение его пальцев словно опалило ее, вверх по руке пробежало томительное покалывание.
– Да ладно тебе, я же просто пошутил. Скажем, в семь, а вернемся пораньше. Согласна? Камилла, не поднимая головы, понуро кивнула. Ну конечно, ему надо вернуться пораньше, потому что потом у него свидание с Эрикой, объяснила она самой себе и, рывком отняв у Зака руку, побежала вверх по лестнице.
Натчез-Под-Холмом славился своей богатой историей. Некогда этот квартал под прибрежными утесами Миссисипи состоял из пяти улиц, буквально забитых тавернами, игорными домами и прочими малопочтенными заведениями. Словно в наказание за все нечестивые дела, что творились в этой части города, Господь Бог заставил реку мало-помалу размывать берег, уменьшив Натчез-Под-Холмом всего до одной улицы и нескольких одиноко стоящих домишек. Теперь большинство этих старинных зданий превратились в модные бутики, рестораны и антикварные магазинчики. Этот квартал стал главной приманкой для туристов.
Все это Зак рассказал Камилле, ведя свой «Линкольн» вниз по Силвер Стрит – единственной дороге, что шла по крутому склону вниз, к Натчезу-Под-Холмом. Однако девушка слушала не очень внимательно. Ее терзала мысль о том, что им придется возвращаться домой тем же путем. Она испуганно поглядывала на дорогу, и так уже всю размытую и скользкую от постоянных дождей и грязи, стекавшей с прибрежных холмов, представляя, во что она превратится через несколько часов.
– Как-то раз, – тем временем рассказывал Зак, – у нас даже снимали фильм о Гражданской войне в Атланте. Накидали на задворках кучу старых шин и подожгли их, чтобы изобразить, как генерал Шерман сжигает город. А еще залили для достоверности всю мостовую грязью и пригнали сорок экипажей. Здорово получилось. Наши старинные особняки часто используют для съемок, но вот с Натчезом-Под-Холмом такое случилось впервые.
Вскоре они подъехали, вдоль всего тротуара сплошняком стояли машины. Зак с трудом нашел, где припарковаться.
– Не будь такого дождя, мы бы оставили автомобиль на утесе и прогулялись вниз пешком. Ситуация с парковкой тут оставляет желать лучшего, – пожаловался он перед тем, как вылезти из машины. Поспешно обежав машину, он распахнул дверцу со стороны Камиллы и предупредительно раскрыл над ее головой зонт.
Лавируя между разлившимися лужами и заполненными грязью выбоинами в старинной мостовой, они добрались до входа в ресторанчик. «Петух на прогулке» обладал отличной репутацией, и, надо сказать, вполне заслуженно. Таявшая во рту жареная зубатка со множеством вкуснейших салатов и гарниров, ласковое тепло зала подействовали на Камиллу умиротворяюще, и она наслаждалась этим вечером наедине с Заком. Он тоже казался довольным и даже словоохотливым. Он возбужденно рассказывал о делах на плантации, но больше всего, конечно же, о своей коневодческой ферме. Зак буквально горел энтузиазмом, и Камилла на несколько минут почти забыла о том, что кому-кому, а ей уже не суждено будет увидеть того успеха, которого (она в том не сомневалась) он должен достигнуть.
Эта неожиданная мысль вернула Камиллу с небес на землю. Она поглядела на мужа, и глаза ее наполнились слезами. Опустив голову, чтобы он не разглядел на ее лице слез, она сдавленно выговорила:
– Я уверена, Зак, ты добьешься большого успеха.
– Успеха? – Голос его, хоть и негромкий, был резок. – Да, пожалуй, большая прибыль является одним из критериев успеха, но все же в самых важных вещах в моей жизни я безнадежно проиграл.
года назад, в Сноу Берд. Только на этот раз после ее исчезновения Зак испытает облегчение, а не горечь, как было раньше. На этот раз его мужское самолюбие не будет уязвлено, и он с чистой совестью сможет обрести утешение в объятиях Эрики.
– Ну как, ты доела? – внезапный вопрос Зака прервал ее размышления.
– Да, – дрожащим голосом отозвалась она. Зак поднялся, обошел вокруг стола и придержал ее стул, пока она вставала. У выхода он вежливо подал девушке плащ. Его крепкие руки на секунду замерли у нее на плечах. Как же коротко было это мгновение! Камилле хотелось продлить его, припасть к груди Зака. Быть может, если бы он еще один-единственный раз обнял ее, память об этом озарила бы светом предстоящие ей годы одиночества? Быть может, тогда разлука не была бы так горька? Но нет, остановила она себя, тогда ей было бы еще труднее покинуть его.
