Читаем без скачивания Святое дело - Виктор Суворов

Этот листок — настоящая находка для серьезных историков. Из этого доноса однозначно следует, что Берия — льстец и дурак.

Еще более глупым в свете данного документа выглядит Сталин. Он «мудро предначертал» действия Гитлера минимум на год вперед. Он окружил себя холуями, кретинами и лизоблюдами, и вот один из них усердно повторяет и усиливает сталинский бред.

И когда? 21 июня!

То-то назавтра денек им выпал!

Листок этот имеет уникальную ценность, так как это единственное документальное свидетельство того, что Сталин в 1941 году воевать не собирался. То, что Сталин ни на кого сам нападать не готовился, это как бы само собой разумеется. А то, что он нападения не ждал, зафиксировано в документе. Документ написан не Сталиным, но он адресован Сталину, и в нем изложена сталинская позиция. Не мог же Берия, обращаясь к Сталину, излагать мудрое сталинское предначертание, которого не было!

Эту жалобу Берии неоднократно цитировали советник Президента России генерал-полковник Волкогонов, глава Союза писателей СССР Карпов, генерал армии Гареев и другие официальные лица. Документ этот попал в научный оборот и быстро пересек государственные границы Советского Союза. Его обильно цитируют в научных изысканиях и публикациях. Некий аноним, который спрятался под именем Виктор Суровов, тоже не преминул сей документ предъявить публике как доказательство полной несостоятельности сталинского руководства, как свидетельство животного страха Сталина перед лицом неизбежного вражеского вторжения.

А меня терзает удивление: отчего столь ответственные лица никакой фальши в данном «документе» не усмотрели?

2

Прочитаем содержимое бериевского доноса еще раз и зададим вопрос: на кого сия писанина рассчитана?

Ведь картина вырисовывается удивительная.

Берия в своей записке поднимает вопрос величайшей государственной важности: когда Гитлер намерен нападать на Советский Союз — в 1941 году или позже? Берия не согласен с докладами аналитика Разведывательного управления Генерального штаба, а также с докладами посла и военного атташе в Берлине. И это не важно. Важно другое: в записке содержится мнение самого Берии на данный вопрос. А ведь он — кандидат в члены Политбюро, заместитель Председателя СНК, т.е. главы правительства, нарком внутренних дел, генеральный комиссар государственной безопасности. А кроме его собственного мнения в записке содержится мнение самого Сталина на эту проблему.

Важность вот в чем. Допустим, Гитлер в 1941 году нападать но собирался, но если бы он вдруг узнал, что и Сталин полностью расслабился и нападения не ждет, то мог и передумать. Такая записка, попади она в руки германской разведки, была бы документом запредельной важности.

Или, допустим, Гитлер подготовился к нападению, но не знает, решиться на последний шаг или нет. В политических раскладах самое ужасное — неопределенность: ждет Сталин удара или не ждет? Предельно важно эту смутность рассеять. Надо знать, что думает противник, во что верит, на что рассчитывает. Проникнуть в планы противника, союзника, партнера — это в прямом смысле заглянуть в его карты и на основе этого строить и корректировать свои замыслы и планы.

Берия в своей записке полностью раскрыл сталинские карты: Сталин в нападение не верит! Если к Гитлеру такая записка как-то попадет, то…

Так вот: первая странность заключается в том, что на записке такой важности нет грифа секретности. Написал Берия на листочке и отдал Сталину. Потом листок попал в архив, где и был найден через полвека после войны.

Вот вам повод удивиться: неужели нарком НКВД, генеральный комиссар государственной безопасности, главный хранитель всех важнейших государственных секретов и тайн так халатно относился к их сбережению? И как, хотел бы я знать, товарищ Сталин реагировал на столь вопиющее разгильдяйство?

А вторая вот какая странность: зачем вообще потребовалось записку писать? Берия Лаврентий Павлович был в постоянном контакте со Сталиным. Они говорили по телефону каждый день, вечерами кушали шашлыки и пили грузинское вино. Неужели устно трудно ситуацию выразить?

Кроме того, они чуть ли не каждый день встречались в официальной обстановке. Зачем 21 июня 1941 года Берия решил писать записку Сталину, если он только 20 июня просидел в сталинском кабинете 4 часа 25 минут. А на следующий день, 21 июня, еще 3 часа 55 минут! Неужели за 8 часов 20 минут невозможно поставить три-четыре коротких вопроса?

Интересно, как вообще Берия Сталину эту записку передавал? Наверное, долгими часами они что-то обсуждали, а потом Берия, выходя из кабинета, передает бумажку: вот, товарищ Сталин, почитай на досуге… Или во время обсуждения других проблем Берия вдруг бумажку сует: тут еще кое-что утрясти надо…

На этом странности не завершаются, а только начинаются. Обратимся к содержанию.

3

Из записки следует, что военный атташе в Берлине генерал-майор В.И. Тупиков якобы по радио докладывал какую-то ерунду родному комиссару внутренних дел, генеральному комиссару государственной безопасности товарищу Берии Лаврентию Павловичу. Тупиков нагло требовал, чтобы Берия обеспечил рацией его секретную агентуру. Грозный нарком НКВД сам на обнаглевшего генерал-майора почему-то не рыкнул, а вместо этого настрочил жалобу Сталину: вот какой нехороший генерал — врунишка и нахал…

Жалоба — удел обиженных. Сам справиться не могу — обращаюсь к сильному: заступись… Так маленький мальчик маме на соседскою шалуна жалуется. При этом своего обидчика нехорошими словами обзывает: бяка! По той же схеме действует и могущественный генеральный комиссар государственной безопасности: плачется Сталину, при этом генерала, которого сам осадить не способен, обзывает тупым.

Прикинем: а на что, собственно, Берия рассчитывал, чего добивался и чего ждал от Сталина? Надеялся, что вождь пожурит наглого генерала, а бедному Лаврику посочувствует? Или ждал сталинского одобрения: рацию нахалу не давать!

Так ее можно не давать и без сталинского указания.

Все, кто сталкивался с Лаврентием Павловичем, свидетельствуют о другом: Берия гнул, ломал, давил и подавлял. Его ненавидели, его боялись. Он утверждал свою власть над людьми многими способами и приемами. Один из простейших — делать все от своего имени, не ссылаясь на вышестоящих даже в том случае, если выполняешь их приказ. В давние годы, когда Берия еще не забрался на головокружительные кремлевские высоты, все указания, пожелания и приказы вышестоящих он представлял только как собственные: слушай МЕНЯ! Это МОЯ воля! Это Я приказал!

Любимая присказка Лаврентия Павловича: мы вам кишки выпотрошим! Именно это он однажды обещал генерал-полковнику артиллерии Н.Н. Воронову после того, как в сталинском кабинете межведомственный конфликт разрешился не в пользу НКВД. А генералу армии Мерецкову грозился хребет поломать. Кстати, слов на ветер не бросал — чуть было не поломал. Просто Хозяин в последний момент за поводок оттащил.

А в данном «документе» перед нами предстает Берия-слюнтяй, который расписывается перед Сталиным в слабости и полном бессилии.

Но и это не конец странностям.

4

Летом 1938 года шеф НКВД Николай Иванович Ежов, истребив все руководство 4-го (Разведывательного) управления Генерального штаба, решил эту структуру возглавить лично. По совместительству. Все равно (по мнению Ежова) на столь ответственный пост достойного кандидата не найти.

На должности шефа военной разведки Ежов продержался два дня. Сталин вдруг осознал бездонную глубину опасности. Все основные решения по вопросом тайной зарубежной деятельности государства принимал Сталин. Но принимал он их на основе информации, которая поступала из двух основных источников:

из НКВД — от Ежова;

из Разведывательного управления Генерального штаба от Берия, а потом вдруг… — от Ежова.

В зависимости от того, какую информацию представит Ежов, будет зависеть решение Сталина. Так кто же кого контролирует? Нет, так дело не пойдет, решил товарищ Сталин. С того момента и началось падение Николая Ивановича Ежова. Сталин четко разделил две структуры: это — чекисты, а это — армия. Вождь немедленно вернул военную разведку под родную крышу — в Генеральный штаб Красной Армии. Во главе поставил чисто армейского командира без чекистских примесей. А Ежова вскоре сместил со всех постов, а потом расстрелял.

В июне 1941 года начальником Разведуправления Генерального штаба РККА был генерал-лейтенант Голиков Филипп Иванович. Только ему подчинялись все военные разведчики, только ему слали свои донесения и только с ним решали возникшие проблемы по проведению и обеспечению агентурных операций. А в подчинении НКВД они не состояли. Смещение и уничтожение Ежова — урок новому шефу НКВД Берии Лаврентию Павловичу: военная разведка — не твоя вотчина. Твое дело — самому вести разведку силами Главного управления государственной безопасности (ГУГБ НКВД). Если в армии, в том числе в военной разведке, возникнет заговор, твоя задача — раскрыть. Но в операции РУ ГШ вмешиваться не смей.