Но вопреки уставу, приказам и запретам начальник Разведывательного управления Генерального штаба почему-то жалуется не своему прямому и непосредственному начальнику Жукову, а опять же в НКВД, лично народному комиссару внутренних дел генеральному комиссару государственной безопасности Берии Лаврентию Павловичу, которому не подчинен: вот, мол, Лаврентий Палыч, мы тут в Генеральном штабе сами порядок навести не способны, так уж будь любезен — посодействуй.
Но оказывается, что и сам грозный нарком внутренних дел Берия с подполковником Новобранцем справиться не может, поэтому жалуется Сталину: вот какие нехорошие подполковники завелись в военной разведке. Распоясались, понимаешь…
3
Стиль «документа» тоже говорит о многом.
Начну с того, что к Сталину по имени и отчеству обращались. Но разрешено это было только простым людям и только в письмах: «Дорогой Иосиф Виссарионович, спешу обрадовать…» Но если письмо было коллективным, то вождя по имени и отчеству называть было нельзя. Для всех была раз и навсегда определена четкая форма обращения: «товарищ Сталин». Иного он не терпел. Тем более — в официальных документах. «Сталин никого не называл по имени и отчеству. Даже в домашней обстановке он называл своих гостей по фамилии и непременно добавлял слово „товарищ“. И к нему тоже обращались только так: „Товарищ Сталин“» (Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов. Накануне. М., 1966. С. 280).
Опубликованы сотни свидетельств очевидцев и тысячи документов, в которых вождя называют не иначе как «товарищ Сталин». Или еще в документах — по псевдониму: «товарищ Иванов», «товарищ Васильев» и т.д.
Сталинский секретарь Поскребышев — и об этом тоже сохранилось достаточно свидетельств — особо предупреждал в приемной каждого нового посетителя, как следует обращаться к Сталину. Неужели Берия об этом не знал? Неужели Поскребышев забыл его предупредить? Кто же позволил Лаврентию Палычу называть товарища Сталина Иосифом Виссарионовичем? Но ведь именно так написано в означенном «документе»!
Во-вторых, льстить Сталину было можно и нужно. Но только при условии, что эта лесть предназначена для потребления широкими народными массами. На конференциях и съездах, в журналах, газетах и книгах, в романах, поэмах и песнях льстецы всех мастей соревновались в употреблении превосходных степеней. Но льстить Сталину лично было глупо и опасно. Это было равносильно попытке гладить тигра по полосатой спинке. У Сталина было достаточно благоразумия, чтобы не окружать себя придворными лизоблюдами и не выслушивать их славословия. И Берия был не так глуп, чтобы льстить Сталину столь топорно и нагло: «Ваше мудрое предначертание!»
Документы, которые ложились на сталинский стол, всегда предельно кратки, ясны и понятны. В них нет лести. В них ничего лишнего, ничего, что могло бы быть срезано и отброшено за ненадобностью, – только голые сухие факты, только простые логичные выводы и конкретные предложения. Это стиль самого Сталина. Именно этого он требовал от своих подчиненных. Высокопарных фраз типа «ваши мудрые предначертания» в документах, направляемых Сталину, отыскать невозможно. И восклицательных знаков в служебных документах, которые направляли Сталину, не было. Обходились без этого.
И к чему эти декларации могущества: «Я и мои люди»?! Не твои, а государевы! Ты что, Лавруша, НКВД в частную лавочку превратил? Да за такие слова товарищ Сталин языки рвал вместе с головами.
И в вопросе про 170 дивизий сочинители «документа» наколбасили. В советской исторической науке давно утвердилась ложная цифра — якобы на 21 июня 1941 года на западных границах было сосредоточено 170 советских дивизий. Ребятки, которые сочиняли сей «документ», не разобравшись, приписали Берии Лаврентию Павловичу заявление о том, что на границах сосредоточены 170 германских дивизий.
4
Теперь — главное.
Давайте обратимся к личности того посла, на отзыве которого из Берлина якобы настаивал Берия.
Звали его Деканозов Владимир Георгиевич. Был он знаком и дружен с Берией Лаврентием Павловичем с 1919 года — вместе работали в подполье в Баку. Берия — ведущим, Деканозов — ведомым. В том же 1919 году они вместе служили мусаватистам. В 19213 году оба — в разведке 11-й армии красных. Опять же: Берия — впереди, Деканозов — следом.
В апреле 1921 года Берия — заместитель начальника секретно-оперативного отделения Азербайджанской ЧК, а в июне в то же учреждение подчиненным к нему попадает и Деканозов.
Далее Берия — заместитель председателя Азербайджанской ЧК и начальник секретно-осведомительной части (СОЧ), т.е. повелитель всех стукачей, а Деканозов — секретарь СОЧ.
С ноября 1922 года Берия — зампред Грузинской ЧК, начальник СОЧ. Соответственно Деканозов с того же ноября того же года — секретарь СОЧ ЧК Грузии.
Дальше в том же порядке: Берия — глава всех чекистов Закавказья, Деканозов у него заместителем по стукачеству…
В ноябре 1931 года Берия становится первым секретарем ЦК КП Грузии, т.е. полноправным властителем солнечной республики, а в декабре Деканозов становится секретарем ЦК КП Грузии по транспорту. В следующем году Берия — повелитель всего Закавказья, соответственно Деканозов у него в правительстве. Под крылом Деканозова транспорт, торговля, снабжение, пищевая промышленность, распределение материальных и финансовых потоков.
В конце августа 1938 года Сталин перебрасывает Берию в Москву и назначает первым заместителем наркома внутренних дел, начальником Главного управления государственной безопасности — ГУГБ НКВД. А на 5-й отдел ГУГБ Берия поставил Деканозова. 5-й отдел ГУГБ в те славные времена — это вся разведка НКВД за рубежом.
В ноябре того же года Берия — нарком НКВД. Деканозов — заместитель начальника ГУГБ.
3 мая 1939 года Сталин сменил все руководство Наркомата иностранных дел, назначив Молотова наркомом, а Деканозова — его заместителем. Впервые за 20 лет Деканозов оказался вне официального подчинения Берии. Понятно, что их отношения при этом никак не изменились. Молотов был одним из самых опасных соперников Берии в борьбе за власть. Молотов по своему положению был выше Берии, зато в окружении Молотова теперь оказался верный бериевец Деканозов, а в окружении Берии верного молотовца не было.
28 ноября 1940 года Сталин отправил Деканозова полномочным представителем СССР в Германию с сохранением за ним должности заместителя наркома иностранных дел.
Далее Деканозов до самой смерти Сталина оставался как бы вне подчинения Берии, но, по существу, это был самый твердый бериевец. После смерти Сталина Берия немедленно вернул Деканозова под свое начало и отправил в Грузию расправляться со всеми своими личными врагами. Вскоре, правда, Берия сорвался в бездонную пропасть кремлевских интриг. Деканозов — следом. Их и расстреляли в один день.
Но вот чудеса: 21 июня 1941 года Берия якобы жаловался Сталину на поведение советского посла в Берлине, т.е. на своего верного Деканозова, который якобы бомбардировал его дезинформацией. Берия якобы предлагал Сталину Деканозова снять и примерно наказать.
А я повторю: хотя Деканозов и был вернейшим и несгибаемым бериевцем, но в 1941 году по своему положению просто не имел права «бомбардировать дезинформацией» Берию, который отвечал за внутренние дела и в подчинении которого Деканозов в тот момент официально не состоял.
И если уж действительно Деканозов надоел Берии своими докладами, то можно было по старой дружбе шикнуть-гаркнуть: Вовочка, уймись, надоел!
Но жаловаться Сталину на своего вернейшего и ближайшего сподвижника — это ли не сумасшествие? Требовать от Сталина смещения своего человека, внедренного в окружение Молотова, – это ли не верх безумия?
5
Лихие ребята, которые сотворили сей «документ», историю знали не шибко. Но запустившие сей «документ» «в научный оборот» тоже особого интереса к истории Отечества не проявили. А следовало бы знать, что 1 мая 1941 года в Москве случилось нечто чрезвычайное и никем до сих пор не объясненное.
При Сталине перечисление вождей шло не по алфавиту, как было принято после него, а в порядке места, занимаемого на кремлевском Олимпе. При этом самого Сталина называли отдельно: «На трибуну поднимаются товарищ СТАЛИН и товарищи Молотов, Маленков, Каганович…»
Порядок перечисления вождей был барометром исключительной чувствительности. Иногда места вождей в иерархии могли меняться по нескольку раз в сутки. На утреннем заседании съезда Микоян мог быть пятым в списке, а на вечернем заседании — уже восьмым. На следующее утро он мог подняться, а мог и упасть еще ниже. Карьеристы всех оттенков и мастей внимательно и ревниво следили за положением вождей в списках. Не хуже, чем менялы за курсом валют.
