Примостившись на высоком стуле, Кем подкрутил фитили у обеих ламп. Затем он махнул рукой Сиску, чтобы тот поставил принесенный ящик на стол, после чего хозяин кабинета молча раскатал длинную бархотку и, открыв ящик, довольно бесцеремонно вывалил его содержимое. Бесценная коллекция драгоценностей Джулии Маркэм-Сэндс рассыпалась мерцающей радугой всех оттенков.
– Какая красота! – воскликнул Кем и тут же принялся рыться ловкими длинными пальцами в поблескивающей горке бижутерии.
Де Роуэн завороженно смотрел, как его приятель расторопно раскладывает драгоценности по трем кучкам, то пренебрежительно швыряя кулоны и шляпные булавки, то вертя какую-нибудь вещицу перед глазами и что-то увлеченно бормоча себе под нос. Время от времени он хватался за какой-нибудь инструмент, лежащий перед ним, и принимался то·скрести по камню, то измерять размеры, а то и довольно сильно постукивать по нему. Раза два он снимал с лампы стеклянный круглый колпак и, прихватив брошь или сережку длинным пинцетом, несколько раз проводил ими через пламя.
Наконец он взял ювелирную лупу, вставил в орбиту глаза и принялся разглядывать по очереди каждую из принесенных драгоценностей. Когда он закончил, то развернулся на стуле к де Роуэну и самодовольно ухмыльнулся.
– Ну, что скажешь? – проворчал де Роуэн.
Улыбка Кема стала еще шире.
– Подделка, старина! – радостно сообщил он. – Все, от первой до последней штуки, – подделка!
Первым сорвался Сиск.
– Какая, к черту, подделка! – громогласно возмутился он. – Да ты что, парень, это же драгоценности самой графини Сэндс! Они не могут быть фальшивыми!
Кем сочувственно пожал плечами.
– Констебль, да чьи бы они ни были, – прокудахтал он, – вся коллекция не тянет на цену одного топаза в булавке на моем галстуке.
Де Роуэн молчал, обдумывая услышанное. Слова Кембла не стали для него полной неожиданностью. Он с самого начала чувствовал, что здесь что-то не так. Такое случается сплошь и рядом. Все же он не удержался и подхватил со стола самую большую брошь – золотой овал, украшенный рубинами, – и провел по ней кончиком пальца.
– Выходит, подделка?
Кембл презрительно фыркнул.
– Ни одной стоящей вещи.
– Что за черт? – озадаченно уставился Сиск на де Роуэна.
Кембл взял одну из своих металлических штук, наклонился и легонько постучал по небольшой царапине, которую он процарапал на задней стороне рубиновой броши.
– Видишь? Под позолотой мягкая медь. Хорошая подделка – должно быть; из сплава меди и цинка. – Он возвел глаза к небесам. – Чистый страз!
Сиск ухватился за подбородок мозолистой рукой.
– Я не верю, что они все такие.
– Ну, есть тут и настоящие экземпляры, – признался Кембл, пренебрежительно тыча в шляпную булавку с опалом и в браслет из жемчужин и жадеита. – Но они не стоят того, чтобы их копировать.
– Но лорд Сэндс говорил мне, что большая часть драгоценностей досталась ему по наследству, – заметил де Роуэн, – а остальное его подарки жене.
Кем задумчиво покусал нижнюю губу.
– Тогда она сделала с них копии, – предположил он, качая головой. – Обычное дело, между прочим. Великосветская леди обнаруживает, что ей не по силам рассчитаться с долгами, и закладывает или продает свои драгоценности.
– Де Роуэн тоже говорил про такую уловку, – с ехидцей в голосе проворчал Сиск, – но мне с трудом верится.
Кембл сердито на него посмотрел.
– Во всяком случае, констебль, оттащите эту кучу барахла любому модному ювелиру на Сент-Джеймс-стрит, если сомневаетесь в моей правдивости! – отрывисто предложил он. – Но я настоящий знаток, уверяю вас.
– Вот оно как, – протянул Сиск, – кто бы говорил ...
Кембл окинул испепеляющим взглядом одежду констебля и мстительно улыбнулся.
– Мистер Сиск, – вкрадчиво спросил он, не сводя пристального взгляда с его жилета, – вам никто не говорил, что вы забрызгались горчицей?
Сиск шагнул назад.
– Я не могу есть бекон без горчицы, – ответил он, пытаясь стереть пальцами желтые пятна с измятой материи. – Здесь всего пара пятнышек, чего вы разволновались?
Кембл растянул губы в язвительной усмешке.
– Какой же ты болван! Все дело в цвете! – воскликнул он. – В нынешнем году желтый и коричневый не в моде. Тебе больше к лицу отвратная полицейская форма.
Сиск потряс пудовым кулаком под носом у Кембла.
– Я не при исполнении, понял? Так что катись куда подальше, мистер Жеманник!
– Эй вы! Хватит пререкаться! – гаркнул де Роуэн. – Не будет никаких ювелиров. Кто-то подделал все эти вещички, и до тех пор, пока я не узнаю кто, будем помалкивать.
Кембл тут же прекратил перепалку и глубоко задумался.
– Я вот что думаю. Ведь у каждого ювелира своя метода, так? – проговорил он, поднимая вверх длинный палец. – Каждый огранивает или вставляет в оправу по-разному. Порой даже крохотную пробу всякий ставит по-своему.
– К чему ты клонишь?
Кембл усмехнулся.
– Отчего бы тебе не оставить мне одну из принесенных редкостей, скажем, ожерелье эпохи Тюдоров? Я сделаю вид, что я уж вовсе непонятливый и не понимаю, что передо мной фальшивка, – он бросил на Сиска ядовитый взгляд, – и загляну к нескольким ребятам по соседству, чтобы прицениться. Кто-нибудь наверняка узнает работу, и расспрашивать они тоже не станут, потому что ...
– Они будут бояться, что оно заложено или украдено, – перебив, хмуро договорил за него де Роуэн. – Спасибо, Кем. Только будь очень осторожен. Сиск, полагаю, нам лучше забрать эту кучу дешевки, отнести обратно лорду Сэндсу и сообщить ему плохие новости. А раз уж мы посетим его, не грех будет еще разок порасспросить прислугу.
– А что, дело говорите, – буркнул констебль, злобно разглядывая Кема. – Только первым номером пусть будет французская штучка.
Де Роуэн, пересыпавший драгоценности обратно в ящик, замер и резко обернулся. – Ты о ком, о служанке леди?
Сиск презрительно усмехнулся.
– Себя она зовет Женевьевой. Ох и пройдошливая девка!
– Слушайте, есть одна фраза, она мне кое-что напомнила! – вмешался Кембл и, пройдя через всю комнату, подошел к массивному столу, заставленному ящичками с картотекой. Запустив пальцы в один из них, он извлек пачку листов писчей бумаги и протянул де Роуэну. – Хитрее, чем·наша дорогая Джулия, вряд ли кого сыщешь во всем Лондоне! Держи, здесь высокопоставленные джентльмены, которых ты можешь добавить в список ее любовников.
Де Роуэн вместе с Сиском и Кемблом, заглядывавшими ему через плечо, быстро проглядел бумаги.
– Никак, есть знакомые имена? – чуть ли не с ликованием спросил Кембл.
Есть всего три имени. Состоятельный американский банкир, французский из второстепенных фамилий и ... Боже мой! Бентам Ратледж? Фамилия слишком хорошо известна де Роуэну. Ратледж слыл гулякой и картежником самого худшего толка, и уже не в первый раз его имя встречалось в расследованиях уголовной полиции.
