права, – признался он со вздохом. – Этот человек… От него исходит чувство какой-то новой, незнакомой мне опасности. Постарайся не попадаться ему на глаза.
Алли решительно высвободилась из его объятий.
– Я разложу карты, – сказала она. – Прямо сейчас, пока я ещё не сошла с ума от беспокойства. Что ты о нём знаешь?
Кондитер пожал плечами, опускаясь на диван.
– Вижу его в первый раз – и жаль, что не в последний. Он сказал, что его фамилия Крюк и что он филолог. Правда, до этого я полагал, что филологи более безобидны.
– Воплощённое зло – это Сейли так про него сказала, – пробормотала его жена, тасуя колоду. – А Тихий Народец знает толк в подобных вещах… Ладно, не мешай мне пока.
Карэле устало прикрыл глаза. Темнота под веками сделала слышнее знакомые, привычные звуки: голоса прохожих с улицы, стук колёс, птичий щебет, шелест карт в руках Алли.
– Плохой расклад, – наконец сказала она, и Карэле, не открывая глаз, повернул к ней голову.
– Он убийца, причём опытный. И это меня пугает. Как ты с ним справишься? Какие бы безумные вещи ты ни вытворял, ты никогда не убивал.
– И не собираюсь, – отозвался Карэле.
– А ведь его ничто не остановит. Карты говорят, что он убивает ради знаний…
– Похвальное рвение!
– И ради удовольствия…
– Что уже менее похвально.
– И, кроме того, ради денег.
– То есть ему за это платят? – Карэле открыл глаза и наклонился к столу, разглядывая карты.
– Похоже на то, но имени заказчика ты здесь всё равно не увидишь, – криво улыбнулась его жена. – А знаешь, что самое удивительное? Его оружие. Выглядит так, будто он убивает разумом. Или же…
– Словом.
– Да, мне это тоже пришло в голову. Но разве так бывает?
Алли запустила пухлые пальцы в волосы, сжав голову ладонями и растерянно глядя на карты.
– Не знаю, – честно признался Карэле. – Но у него ничего не выйдет, это точно. Я же бессмертный.
Жена взглянула на него с печальной улыбкой.
– Знаю, ты никогда мне не верила, – беспечно махнул рукой Карэле. – Значит, теперь убедишься. Но всё-таки – держись от него подальше. Я пока ещё не на сто процентов уверен, что и ты бессмертна. Сама понимаешь, на это нужно довольно много времени…
Алли закатила глаза, потом всё-таки рассмеялась и решительно перемешала карты.
– Тебе виднее, Карэле Карэле, – сказала она.
*
Несмотря на все старания, узнать о сером человеке удалось крайне мало. Он приехал в Пат накануне своего появления в кондитерской и остановился в маленькой двухэтажной гостинице на улице Учителей. В городе Крюк практически не появлялся, проводя всё время в своей комнате. «Всё работает и работает, пишет что-то, – сказала горничная из гостиницы, ловко пряча в карман серебряную монету. – Бумаг у него страсть сколько, все в отдельном сундучке! Только на ужин спускается, да и то не столько ест, сколько по сторонам зыркает».
С его визита прошло уже три дня, но чувство опасности только усиливалось. А по ночам Карэле снились странные сны.
Долгая серая жизнь в каменном городе – огромном, быстром и шумном. По сравнению с ним даже Люндевик показался бы провинциальным захолустьем. Но этот город был блёклым: серые люди вокруг, серые улицы. И единственный яркий цвет – красная, обжигающая боль где-то в левом подреберье, которую заглушаешь, прижав ладонью, но вспышки огня всё равно пульсируют на внутренней стороне век.
Карэле открывал глаза, тихо выскальзывал из-под одеяла и садился на подоконник, глядя в раскрытое окно. Весенняя ночь, звучащая на тысячу голосов и пахнущая тысячей ароматов, тянулась к нему прохладными пальцами. Карэле прислушивался к своему телу, всё ещё сильному и гибкому, несмотря на возраст, касался ладонью левого подреберья, но чувствовал только нарастающую тревогу.
*
Во второй раз серый человек пришёл, когда на улицах Пата грохотал весенний ливень. Он промок под дождём насквозь – так, что был уже не серым, а чёрным. Но это ему, казалось, нисколько не мешало.
Гость прошёл прямо к стойке, оставив на полу пустой в эту погоду кондитерской грязные следы, и привычно скользнул на стул.
– Чаю, – равнодушно велел он Юте, глядевшей на него, как на ядовитую змею. – И позови господина Карэле.
Девушка молча заварила чай, грохнула поднос о стойку и скрылась за правой дверью.
Карэле вышел через минуту и скучающе взглянул на гостя.
– Опять вы, – вздохнул он. – Не порекомендовать ли вам другую кондитерскую?
– Бросьте, господин Карэле, – отмахнулся серый человек. – В ваших же интересах меня выслушать. Иначе кто знает, с кем я заведу разговор в следующий раз. С вашей женой, с этой глупенькой девчонкой-продавщицей, с любым из ваших соседей… Вам не понравится, если с ними что-то случится. Разве нет?
– А вот и шантаж, наконец, – Карэле облокотился на стойку, разглядывая остро отточенные ногти. – Долго же вы к нему подбирались.
– Я изучаю слова, – гость оставил
