Кофейная станция на отдельном столике. Бутылки с минеральной водой.
Секретарь предложила напитки, от которых сновидящие отказались, и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Тайгер встал у окна кабинета, глядя на внутренний двор. Снова начал накрапывать дождь, теперь долгий, затяжной, и статуя Фемиды в центре небольшой площадки казалась одетой в блестящий мокрый плащ воды. Над ее головой, под крышей, светил красным огонек камеры наружного наблюдения…
Из-за двери послышались шаги, голоса.
Вошли двое.
После сдержанных приветствий, когда все заняли места для переговоров, старший представитель правительства, выдержав краткую паузу, произнес:
— Балатор Тайгер. Илисиада Клио, благодарю, что нашли время.
Аонида, с первых же минут взявшая на себя роль переговорщика, ответила безупречно вежливо:
— Консул Гордиан Нум, стратег Экторий Друз. Будем рады, если сможем быть полезны.
Лицо стратега Друза было холодно. Глубоко посаженные светло-серые глаза внимательно изучали сновидящих. В коротко стриженых волосах поблескивали нити седины. Потомственный военный, которого с детства учили отдавать приказы другим и требовать их неукоснительного выполнения, причем с себя спрашивать строже, чем с остальных. Выступающие скулы и надбровные дуги, тонкие губы, крепкая челюсть. Глядя на него возникало абсолютно четкое ощущение, что этот человек создан для того чтобы выдерживать прямые удары, если уж дойдет до рукопашной.
Тайгер хорошо знал его деда. Тот был таким же. Как и еще сотня предков, примерно до Цезаря.
При взгляде на консула вспоминалось истинное значение названия его должности: «заботящийся», о родине и гражданах. У него было немолодое худое лицо, а чрезвычайно острый проницательный взгляд, казалось, пронизывал собеседника насквозь, добираясь до самых потайных мыслей.
— Ситуация сложная. Как вы знаете, — произнес консул.
Мастера снов знали. И речь сейчас шла не только об участившихся случаях нападений дэймосов, из-за чего госпитали оказывались все более загружены. События и, казалось бы, незначительные факты цеплялись один за другой, приобретая в итоге настораживающую величину.
Крушение «Либа», смерть молодых людей — детей социально значимых родителей, терроризм, давление на госслужащих, одновременная смерть пленных дэймосов, попытка захвата оракула, шантаж Пятиглава в целом и Тайгера в частности… длинный и далеко не конечный список.
— Сложившееся положение предполагает объединить наши действия, — продолжил консул.
— Каким образом? — осведомился Тайгер.
— Нам нужны полные списки сновидящих с их способностями. Особенно интересуют охотники, аониды… Оракулы также могут быть полезны.
Полные списки всех мастеров сна, поименно, были лишь в голове Тайгера. Девять оракулов… десять с Адрианом (теперь, когда погиб Андонис), на серьезную работу пока способны хорошо если половина из них, и новых давно не появлялось. Восемь аонид и эагридов (и ни одного ученика). Имена охотников надежно защищены, но их теперь осталось всего чуть больше, чем прорицателей. Тридцать два эпиоса (включая четверых учениц…). Восемь вдохновителей и пять харит…
Еще была его личная группа.
— Это внутренняя информация Пятиглава, — сказал Тайгер.
— Все илисиады и эагриды переходят под управление Ареопага, а конкретно отдела обороны, — вмешался стратег.
Судя по тому, как слегка приподняла брови Клио, ей совсем не понравилась подобная попытка вмешаться в дела Пятиглава.
— Также нам нужна полная информация о так называемых темных сновидящих, обнаруженных в настоящее время в Полисе.
— Исключено, — ответил Тайгер, точно также он отвечал всем, стоящим на страже интересов Полиса, десять, двадцать, тридцать, пятьдесят…и сто лет назад. — Мы готовы предоставлять наших специалистов в разных областях, но информацию по дэймосам никто не получит. Ареопаг уже пытался добыть сведения по ним у целера Геспера, а также внедрить методы, с помощью которых их можно использовать. Ответ Пятиглава по этому вопросу однозначен и неизменен. Вы его знаете.
— Балатор Тайгер, времена изменились, — сдержанно произнес собеседник, суровое лицо по-прежнему было спокойно, однако Тайгер ощущал его скрытое недовольство. — Мы на грани войны, и дэймосы при должном управлении могли бы стать…
— Стратег Друз. Дэймосы не оружие. Они бомба в вашем кармане.
В истории бывали времена сотрудничества с темными сновидящими. Например, этим отличались мастера снов Бэйцзина. Через родственные, кровные связи. Но они знали, что тех нужно контролировать. Им нельзя доверять. Потому как, вдруг, дэймосы могут решить, что не будут соблюдать договоренности или станут вести свою игру… И даже это знание не помогло бэйцзинцам избежать катастрофы в своей стране.
Мастера снов никогда не нарушают понятий чести, даже если это грозит им гибелью. Дэймосов обычно держит страх: смерти или мучений, или того и другого…
Тайгер вспомнил поговорку, бывшую в ходу среди его коллег очень давно: «мастера снов — люди чести, дэймосы — люди выгоды и мести».
— Знаете, для чего существуют дипломаты и дипломатия? — неожиданно сменил тему стратег. — Для чего работают все эти люди в правительстве?
Он, конечно, не ждал ответов и ответил сам:
— Для того, чтобы хорошо представлять, в каких реалиях мы все живем: кто друг, кто враг, в чем особенности наших соседей… чего ждать от далеких соперников, как правильно оценить близких. Оценить, чтобы не нарушить хрупкий баланс. Когда за непонимание ситуации приходится платить кровью и жизнями граждан.
Тайгер не без интереса взглянул на Клио. Она сидела чуть склонив голову и с искренним вниманием слушала, хотя без сомнения прекрасно знала все, что может сказать им стратег.
— Установление новых границ это всегда война. Это важно. И несложно понимать. Если вы хотите войны: сделайте только попытку передвинуть черту. Как пытается сделать Александрия. И с вами будут говорить уже не дипломаты. Вступит в свои права единственная вещь — военная доктрина. Она есть у любой страны. И это ложь, что странами правит кто-то другой. Правят всегда люди с оружием в руках. Нет никакой другой власти. Просто, до времени, государства стараются скрывать это свое лицо. Но никто не потерпит угрозу у своего порога, если может не терпеть ее.
Охотник подумал, что так было всегда. Воины сновидений, оракулы, вдохновители… целители встречались с военными и правителями государств еще с тех времен, когда управление снами считалось чудом, даром Аполлона. И о чем бы ни говорили, на самом деле решали один и тот же вопрос: нельзя ли использовать эти силы в качестве нового вида оружия.
— Дипломаты же всю жизнь заняты расчетами: насколько сильны окружающие, можно ли у них что-то взять. Опустив долгие подробности рассуждений, общим итогом является, что «можно брать» если сосед слаб. Или если у него берешь нечто невещественное. Если сосед силен, а ты пришел за реальной вещью — никто не отдаст свое имущество просто так.
Слушая стратега, Тайгер параллельно думал о том, что сам контролировал установку защиты на подсознание этих двоих. И даже не смотря на это, он не мог быть абсолютно уверен в том, что в их сон не внедрится кто-то посторонний.
— Так вот, — продолжил Экторий Друз. — Когда дипломаты не умеют делать свою работу, или они не дипломаты вообще: они втягивают свою страну в войну. Неправильно оценив. Или продавшись.…или неверно ведя себя. Но именно они становятся виновниками гибели и больших бед своей родины. Когда дипломаты не умеют делать свою работу, приходим мы. С Аресами.
Тайгер ждал завершения этого монолога, не прерывая, не задавая вопросов.
Деятельность некоторых его охотников была похожа на работу дипломатов: в умении собирать информацию и правильно ее оценивать, чтобы не допускать большой крови. Раскола.
— Нападение на посольство Полиса в Александрии и то, что происходит сейчас в агломерации — это, по сути, объявление нам войны. Во время войн никто кроме военных не умеет лучше защитить интересы государства, — закончил стратег.
