последнее слово было произнесено с явной долей сарказма, – почему ты что-то там должна? Откуда ты знаешь что-то про него, если ни разу с ним даже не разговаривала? Что и как ты собираешься мне показать?
Этот момент показался мне самым подходящим для задуманного. Я быстро подошёл к девочкам, обнял их обеих за плечи и весело спросил:
– Что за шум, а драки нету?
При этом моя рука, в которой я держал Искру Сомнения оказалась внутри ауры нашей нурглитки, а все её защиты были сконцентрированы в сторону пионерского костра и подруги, с которой она отчаянно ругалась. Защита, дарованная Добрым Дедушкой, просто не заметила моей маленькой диверсии и я, лёгким усилием воли, протолкнул дар Меняющего Пути Лене прямо в сердце. В конструктах Доброго Дедушки нет вариантов, нет свободы, нет возможностей. Нет игры и азарта. Только жёсткое следование предписанным планам и процедурам, жёсткое соответствие догмам, за пределами которых нет ничего. Искра Сомнения высвечивает ту самую Тьму Внешнюю, в которой лежит всё, что не попало в эти самые планы, догмы и предписания. Показывает возможности и тем самым порождает сомнения. И этот мощный удар был нанесён по конструктам Доброго Дедушки изнутри, из самого сердца его верной последовательницы. А снаружи давило пламя Пионерского Костра. Такого напора конструкты Хозяина Гниющего Сада не выдержали и рухнули. И Лена, которая собиралась дать гневную отповедь на глупые вопросы своей подруги, вдруг запнулась. Те абсолютно и единственно верные ответы и решения, которые она собиралась провозгласить, вдруг оказались всего лишь вариантом, одним из многих, возможным выбором, который ещё следовало обосновать. А без подпитки со стороны конструктов Гниющего Сада, все привычные обоснования вдруг стали не столь очевидными, а то и вообще – о ужас! – сомнительными.
Два Че заметила резкое изменение в настроениях оппонентки и совершенно справедливо связала их со мной. Вот только выводы сделала неправильные. Она нехорошо прищурившись посмотрела в мою сторону и заявила:
– Да вот, требует чтобы я немедленно организовала для тебя свидание с ней тет-а-тет в очень приватной обстановке.
– А на... в смысле, зачем?
– Как зачем? Чтобы скормить тебе несколько грязных намёков. Если ты поведёшься, она выбежит с воплями: "Насилуют!", а если нет – заявит что ты ни на что не годный слюнтяй!
Значит, Два Че меня ещё не списала?! Подозревает, что я сорвался, опасается, но готова выслушать объяснения! Ура! Она мне верит! А вот Лену уже несло:
– Не всем же быть такими давалками, как ты!
Это даже не гол в свои ворота. Это забить себя мяч и тут же расшибить лоб о штангу, для верности. Объяснить такое я могу только тем, что конструкты Гниющего Сада в её ауре оказались разорваны в клочья и она выдавала теперь не полноценные логические конструкции, а куски алгоритмов, те, что первыми попались ей в образовавшемся хаосе. Реакция Алисы оказалась предсказуемой:
– Знаешь, подруга, ты как нибудь сама попробуй делать всё то, что ты мне советовала. Если, конечно, кто-то обратит на тебя внимание. Без моей помощи.
Сказав это, Два Че резко развернулась и, схватив меня за руку, утащила в лес, в сторонку от общего веселья. Там, едва мы отошли за деревья, она схватила меня загрудки, резко приложила к сосновому стволу и яростно глядя в глаза спросила:
– Ну? Ты обещал!
– И я держу слово! – ответил я максимально серьёзно.
– Тогда что это было?
– Мне помогли.
– Кто? И хватит юлить и тянуть! Рассказывай всё! Сейчас!
– Хорошо. Это похоже на бред...
– Всё твоё колдовство это бред. Но оно работает. Рассказывай!
– Я уже говорил, что Лена не самостоятельна...
– Да. Какие-то там силы...
– В общем, сила, которая управляет ей не приемлет сомнений. Только догмы, правила всякие...
– Точно! Как будто ты её всю жизнь знал. Ну и при чём это?
– Есть же и другие силы. Сила враждебная этой, дала мне... Ну... некоторый конструкт... Не материальный. И я вбросил это ей в ауру. В результате она стала сомневаться.
– В чём?
– Вообще, в принципе. Ты ей задала вопрос и она вдруг увидела, что кроме её догм есть ещё что-то. Если бы не это, она бы не ляпнула то, что ляпнула.
– А в общем-то и к лучшему, – уже спокойным голосом сказала Два Че, ослабив свою хватку. – Знаешь, она никогда не была настоящей подругой. Всегда делала что-то исподтишка. Ссорила меня со всеми, какие-то подставы выдумывала. Пусть теперь катится сама, куда хочет.
Смешно. Потому что вот именно сейчас Лена сама нуждалась в помощи. И без этой помощи она вполне могла отправиться прямой дорожкой к своему хозяину. А я этого не хотел. Не знаю что будет позже, но если удастся сегодня вырвать ещё одну душу из лап Доброго Дедушки, это будет большая победа! Поэтому я и сказал Алисе:
– Ещё ничего не кончено. Надо проследить, чтобы она не удавилась или не утопилась.
– А тебе-то какое дело? – спросила Два Че с нотками ревности в голосе.
– А что ты будешь чувствовать, если её завтра достанут из-под дебаркадера на лодочной станции?
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Мне она неприятна, но её смерти я не хочу. Особенно такой, в таком состоянии.
– Тогда пошли! – решительно заявила
