Тэн приложилась к фляжке и откашлялась.
— До чего забористая штука. Пять лет пью, а все никак привыкнуть не могу.
— Пей — пей, — хмыкнул я. — В сорок от цирроза сдохнешь.
— Что такое цирроз? — с испугом спросила напарница.
— Это когда твоя печень превращается в губку.
— Да и гашт с ней, — Тэн накатила еще. — Какой смысл в этой жизни? Выйти замуж и рожать детей, пока рожаются? А потом стоять за плитой днями напролет и менять пеленки? Ну уж нет. К черту такую жизнь.
— Как‑то ты однобоко глядишь на все. Или дети — или контрабанда. И ничего больше.
— Ну а что еще? Чем может заниматься женщина в этом мире?
— Да чем угодно. Напиши книгу, например. Я раньше тоже думал, что моя жизнь — однообразное унылое говно. Но однажды все очень круто поменялось. Слишком уж круто.
Тэн спрятала фляжку и вздохнула.
— Хороший ты парень, Джен. Но странный. А о чем книгу‑то писать? Все сюжеты давно придуманы.
— А я тебе подскажу. Поделюсь отличной историей, здесь такую наверняка не слышали. Как раз будет чем заняться в дороге.
— Валяй. Я запомню.
Я откашлялся и начал:
— Жил да был один мальчик со шрамом на лбу…
Мы достигли нужного места около полуночи. Пока ехали, успел пересказать первые три части. Тэн сказка не очень понравилась, но она обещала подумать на досуге о писательском ремесле.
Больше никаких опасных приключений не произошло. Если не считать выбежавшего из леса дикого хонто, на которого тут же бросилась Свинья. Пришлось пару раз пальнуть по клыкачу, чтобы прогнать, иначе мою хрюшку было не сдержать.
Телега остановилась у склона высокого крутого холма. Здесь лежала кружком груда здоровенных камней, невесть откуда взявшихся. Нечто вроде Стоунхенджа, только в разы меньше и кривее. В центре сооружения виднелись два бревна, а между ними старое кострище.
Тэн открыла клетку, проводила птичку взглядом и села на бревно. Хотелось разжечь костер, но мы боялись — мало ли кто заглянет на огонек. Можно и луной обойтись — вон какая огромная висит прямо над нами.
— Долго ждать? — спросил я.
Девушка пожала плечами.
— Как повезет. Может час. Может неделю. Я несколько месяцев ничего не возила этим маршрутом.
Среди камней было довольно холодно. Я взобрался на телегу и залез под ковер. Нащупал винтовку и прижал к себе. Полежу пока тут как снайпер в засаде.
В ночной тиши жужжали какие‑то насекомые вроде наших сверчков. Иногда слышалось пение птиц. И больше ничего. Мы заехали слишком далеко от людских поселений. И любой посторонний шум, будь то голоса или бряцанье оружия, будет сигналом об опасности.
— Расскажи что‑нибудь об орках, — попросил я.
— На юге Асталии лежат Великая степь. Довольно мерзкое и унылое местечко. Там очень сухо и паршивая земля. Ничего кроме местного бурьяна там не растет в принципе. Но багарам он нравится.
— Кому?
— Ты что, природоведение в школе не учил? Это те рогатые твари, на которых ездят зеленые.
— А…
— Гашт на, — Тэн отхлебнула из фляжки. И как она до сих пор не наклюкалась в стельку? — Вот в этой степи и живут орки. Раньше, лет так пятьсот назад, они построили нечто вроде империи. Один шаман объединил племена под своим стягом. Но потом все распалось к чертовой бабушке. И сейчас орки совсем одичали и заняты лишь разбоем. Грабят своих же сородичей, или набегают на южные Округа. Налетчики очень быстры. Прискакали, схватили что плохо лежит, и деру домой. Ловить их сложно, граница дырявая как решето. Через каждый шаг солдата не поставишь, стену на всю длину не построишь. Так и живем.
— А если войной на них?
— Ага, щас. Население Асталии — десять миллионов. А сколько в степи орков одному богу ведомо. Но не меньше сотни. Они плодятся как хинты. Несмотря на постоянные междоусобные войны, их поголовье увеличивается с каждым годом. И как с ними воевать?
— Можно заключить союз с кем‑нибудь.
— С кем? С эльфами? Никто в здравом уме на такую шляпу не подпишется. Это будет либо затяжная война, либо орки снова соберутся и тогда кранты всем, у кого кожа не зеленого цвета.
— О чем это ты рассказываешь, красавица? — раздался вдруг низкий хриплый голос.
Я взял оружие на изготовку и поискал взглядом цель. Из‑за камня вышел невысокий крепкий парень в жилетке на голое тело и кожаных штанах. Незнакомец был абсолютно лыс и носил повязку на правом глазу. Увидев Тэн, он развел в стороны руки и улыбнулся щербатым ртом.
— Сто лет тебя не видел, птичка.
Лысый и спутница крепко обнялись.
— Привет, Дэр. Вот привезли тебе синьку.
— Ого! Мне еще никогда не толкали манород. Надо поглядеть, хорош ли минерал. Хм, а это что за хлыщ? У тебя новый напарник?
— Да это так, на один разок, — хмыкнула Тэн.
Я стащил ковры, раздвинул доски и бросил Дэру один кусочек. Контрабандист достал из кармана увеличительное стекло и принялся вертеть манород в руках, разглядывая в свете луны.
— Он что, весь такой? Не верю!
— Запрыгивай и смотри, — ответил я, усевшись на козлы и поставив винтовку между ногами.
Лысый долго шарил в куче руды, что‑то удивленно бормоча. Синька попалась как на подбор — очень светлая и чистая, почти лазурного оттенка. В лунном свете она и вовсе походила на осколки стекла.
Наконец Дэр развел руки и выдохнул:
— Просто фантастика. Но боюсь, ребята, я не смогу заплатить вам полную стоимость этой прелести.
В душу прокрался холодок страха и волнения. Если он даст нам меньше пятидесяти тысяч — весь план пойдет к черту. А ведь я был так близко! Неужели череда удач не могла длиться подольше!
— Сколько дашь? — угрюмо спросил я. Ладони покрылись холодным липким потом в ожидании ответа.
— Даже говорить стыдно. Семьдесят за урц.
— Семьдесят!! — я вскочил с козел и заорал на всю округу, не веря собственным ушам.
Дэр виновато улыбнулся.
— Больше никак. У меня попросту нет таких денег.
Радость быстро сменилась разочарованием. Полная сумма решила бы множество моих проблем. Я бы наверняка выкупил всех эльфов и обзавелся отличным участком. И построил бы там не говенные бараки, а уютные общежития для рабов. Но теперь придется отвалить Тэн аж двадцать тысяч. Куда ей столько, черт возьми? Мне‑то нужнее!
Замочить ее что ли?
Господи, о чем я думаю. Я же герой лесного народа. Разве может герой поступить подобным образом?
— Тэн, — тихо произнес я, подойдя к девушке.
— Нет, — строго отрезала она.
— Что нет?
— Я не изменю договор, Джен. Все что выше пятидесяти — мое. И не пытайся мене переубедить. Я сразу догадалась по твоей кислой роже, что тебя одолела жадность. Но стоит мне захотеть — и сделка не состоится вообще. Либо состоится, но далеко не так, как ты планируешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
