— Ты странный, но храбрый… — Атлас прижалась плотнее к Грозному Волку.
— Здесь так жарко, — пробормотал тот, проводя пальцами по ее руке и чувствуя, что кожа девушки вполне соответствует ее имени. — Жарко, — повторил он.
— Это ром горячит твою кровь. И летняя жара. В самом деле, это не так уж и плохо. Бывали годы, когда все время лил дождь, — промурлыкала она. — Я могу сделать так, что тебе станет еще жарче. Уверена, ты не откажешь мне в такой мелочи.
Пальцы Атлас скользнули по штанам Дамона, но Грозный Волк оттолкнул ее руку. Девушка нахмурилась.
— Пока еще недостаточно темно, — сказал бывший рыцарь примирительно. — Вот стемнеет…
Он замолчал, увидев, что вернулась Эльсбет с двумя новыми кувшинами. Мэлдред выскочил из кровати, схватил один из них и быстро вернулся к своим подружкам.
— Эль, — пояснила женщина, заметив недовольное выражение на лице Мэлдреда. — Мне очень жаль, но пряного рома больше нет — вы допили последний.
Дамон молча взял кувшин и сделал большой глоток Подобно духам женщины, эль был дешевым и тоже обладал навязчивым запахом, но оказался достаточно крепким. В глазах Грозного Волка немедленно помутилось, так что он перестал замечать морщины вокруг глаз Эльсбет, да и сама она перестала казаться слишком полной, а скорее пухленькой и притом весьма симпатичной. Дамон глотнул еще раз, затем передал кувшин Атлас, схватил Эльсбет за волосы, подтянул к себе и поцеловал. «Страсть Палантаса» больше не раздражала, а наоборот, создавала гармонию ароматов, смешиваясь с запахом духов эрготианки.
Девушки ворковали вокруг него, расстегивая и стаскивая штаны. Грозный Волк успел отметить, что пока не так темно. Слабый свет еще лился сквозь окно, но кто-то уже зажег свечу, очевидно одна из подружек Мэлдреда. «Должно быть темно…» — тупо подумал Дамон, но эль и аромат притираний оказались слишком крепкими, не давая сосредоточиться, язык слишком плохо повиновался ему, чтобы возразить, а пальцы были слишком заняты, запутавшись в волосах женщин.
Внезапно до бывшего рыцаря донесся громкий стук, за которым последовали стон и шелест простыней. Он медленно сообразил, что эти звуки исходят из того угла комнаты, где находится Мэлдред, и догадался: силач упал с кровати. Дамон открыл глаза, повернул голову и сквозь завесу локонов Эльсбет разглядел, что Мэлдред лежит на полу на животе, не выпуская из пальцев кувшин.
Грозного Волка такое зрелище развеселило, и он непременно бы рассмеялся, если бы его губы не были заняты Эльсбет и Атлас, которые попеременно целовали Дамона. Когда же рот бывшего рыцаря на мгновение освободился, туда немедленно полился эль. Пытаясь отбиться от страстных женщин, благо руки были свободны. Грозный Волк увидел, что три подружки пытаются втащить Мэлдреда обратно на кровать, а одна из них привязывает его руки к столбикам по углам.
— Эй! — окликнул девушек Дамон, вытягивая шею.
Они же тем временем связали ноги силача и теперь спокойно одевались.
— Это что еще за… — Грозный Волк силился продолжать, но слова, возникающие в голове, никак не шли на язык. Он попытался оттолкнуть Эльсбет, но женщина вдруг показалась бывшему рыцарю ужасно тяжелой, а его пальцы странным образом вновь оказались запутанными в ее волосах, так что не было никакой возможности освободиться. Дамон чувствовал, как тело под весом крупной блондинки каменеет.
— Лежи спокойно, сладкий мой, — проворковала Эльсбет.
— Давай-ка еще выпьем, — предложила Атлас, запрокинула голову Дамона и влила в его рот новую порцию эля. Напиток был крепким, необычайно крепким, и чем больше его попадало в желудок Грозного Волка, тем понятней становилось бывшему рыцарю, что тут что-то неладно.
— Н-нет, — пробормотал Дамон, пытаясь выплюнуть жидкость.
— Сладкий мой, ты давно уже должен был уснуть. Мы всыпали в пряный ром столько сонного порошка, что можно было бы уложить небольшую армию. Вам должно было хватить и одного кувшина. Но кто же знал, что ты и твой приятель окажетесь крепкими, как быки. Атлас…
Худощавая эрготианка снова наклонила кувшин над лицом Дамона, но на этот раз бывшему рыцарю удалось стиснуть зубы и большая часть эля пролилась мимо.
Голова Грозного Волка то наливалась свинцом, то становилась необычайно легкой. Он снова попробовал оттолкнуть Эльсбет и Атлас, и на этот раз попытка увенчалась некоторым успехом. Дамон скатился на пол в обнимку с Эльсбет, оказавшись сверху. Женщина запуталась в простыне и его штанах, поэтому Грозный Волк, воспользовавшись передышкой, попытался подняться, но руки и ноги словно одеревенели.
Эльсбет выползла из-под Дамона и опрокинула его на спину. Эрготианка тем временем продолжала возлежать на кровати, с интересом наблюдая за их возней.
— Атлас, взгляни-ка на его ногу. Тут что-то…
— Вижу, Эльс. Какой странный шрам. Позже мы рассмотрим его как следует, а пока возьми кувшин.
Дамон закрыл глаза и сосредоточился. «Шевелись, — приказал он себе. — Шевелись, ты, жалкое подобие мужчины!»
Наконец Грозному Волку удалось подняться, и он, подхватив штаны, откатился подальше от Эльсбет. Но отравленное пойло все еще притупляло его мысли, поэтому Дамон не принял во внимание трех девиц, до этого развлекавших Мэлдреда. Несколько пар рук вцепились в него и прижали к полу. Затем Грозный Волк услышал шаги и, с трудом задрав голову, увидел Эльсбет, возвышающуюся над ним, и пустой кувшин в ее руке, неотвратимо приближающийся к его голове. Через мгновение глиняная посудина опустилась на лоб Дамона, погружая того в благословенное беспамятство.
Через некоторое время Грозный Волк пришел в себя и решил, что лежал без памяти совсем недолго. По крайней мере, в комнате царил все тот же полумрак. Голова от удара буквально раскалывалась.
Атлас накинула его рубаху, оказавшуюся слишком широкой для ее тоненькой фигурки, поэтому ей пришлось подпоясаться шнурком от шторы. Эльсбет тоже ухе оделась и теперь рылась в сумке Дамона, охая и ахая над разнообразными драгоценностями и прочими сокровищами. Остальные женщины укладывали вещи Мэлдреда. На поясе у каждой висел нож с длинным лезвием.
Атлас взяла меч Дамона, до того висевший на столбике кровати.
— Ничего не стоящий, говоришь? Хм… — Девушка обнажила клинок, провела по лезвию большим пальцем, но тут же порезалась, отдернула руку и сунула палец в рот, присосавшись к нему, словно к горлышку бутылки. — Может, для тебя он ничего и не стоит, но держу пари, за него можно выручить немало стальных монет. Представь себе, мы тоже покидаем Блотен — теперь, когда у нас есть достаточно богатств для этого. И все благодаря тебе и твоему приятелю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
