Он снова странно посмотрел на меня.
«Что?», - спросила я.
«Я не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня», - признался он.
«По крайней мере, не в ресторане или еще где-нибудь.»
«Твои подружки никогда не готовят тебе завтрак?»
Я могла бы ударить себя по лицу за этот вопрос. Моя рука сжала лопатку.
«Никаких подруг», - сказал он, прислонившись спиной к стойке, наблюдая за мной.
«Я стараюсь, чтобы мои, - он наморщил лоб, - отношения были короткими и без завтрака.»
«Потому что завтрак равен браку?», - пошутила я.
«Потому что, позволяя кому-то делать за тебя что-то, позволяя кому-то заботиться о тебе, ты даешь ему власть. А власть - не то, что я отдаю.»
Я остановилась.
«Что? Это звучит слишком холодно? Слишком по-мудацки?»
«Нет», - тихо ответила я, медленно поднимая глаза на него.
«Это звучит одиноко.»
«Одиночество это тоска, боль от неудовлетворенной потребности в общении, которого я не чувствую.»
Он пожал плечами.
«У тебя есть потребности. Ты не робот.»
Как он мог такое сказать?
«Конечно, у меня есть потребности.»
Он ухмыльнулся.
«Я не монах.»
«Я не это имела в виду, и ты это знаешь.»
Я ухватилась за лопатку, глядя на него и его глупую ухмылку.
«Я приготовлю тосты.»
И теперь мое сердце было... Нет! Я была холодным, твердым маслом из холодильника.
То, что сейчас Кэм разворачивал масло и клал его на блюдо, было вполне нормально. Все равно холодное. Все еще твердое. Все еще не...
«Что ты делаешь?»
Он закрыл микроволновку и посмотрел на меня, приподняв брови.
«Расслабься, Пика. Я просто разогреваю масло.»
Мои глаза расширились.
«Для тостов», - медленно продолжил он. «Понятно? У тебя были другие планы на него?»
«Конечно, нет. Это масло», - сказала я и перемешала его омлет, чтобы приготовить быстрее. Я вздрогнула, когда включилась микроволновка.
«Ты же знаешь, что я больше не маленький грызун, правда?»
Я огрызнулась, протягивая ему тарелку.
«Что?», - спросил он, засовывая хлеб в тостер.
«Ты в порядке?»
«Я в порядке», - быстро ответила я, перекладывая его завтрак на тарелку.
«Ты все еще иногда называешь меня Пикой.»
Так было всегда.
Микроволновка пискнула, и Кэм достал масло. В центре тарелки было углубление, а в нем - маленькая лужица растопленного масла. Уф.
Я принялась за омлет. Может быть, когда я наемся, я перестану быть такой странно эмоциональной. Желание сначала провести пальцами по его шее, а потом придушить - побочный эффект голода.
«Я всегда называл тебя Пикой.»
«Верно. Но я больше не маленький ребенок.»
Я разровняла яйцо и добавил начинку.
Он рассмеялся, громко и искренне, и мой желудок затрепетал от голода.
«Ты думаешь, поэтому я зову тебя Пикой? Ты действительно в это веришь?»
Щеки запылали теплом, и я поняла, что это не от жара сковороды. Отлично. Теперь я покраснела.
«Ну, да. Зачем еще называть грызуном девушку, которая, по сути, росла как твоя младшая сестра?»
Я знала, что это было своего рода ласкательное обращение с его стороны. Он не любил давать клички домашним животным, поэтому тот факт, что у меня была кличка и до сих пор есть, что-то значило. Кэм всегда говорил, что он может мучить меня, но никому другому это не позволено.
То же самое он говорил и о Салливане.
Я сворачивала омлет, когда услышала, как появился первый тост. Потом скрежет размягченного масла.
«Посмотри на меня, - приказал он, его голос был глубоким и хриплым.
Я так и сделала, изогнув бровь, чтобы он не понял, насколько я взволнована.
«Мне было пять лет, когда дядя Кэл впервые взял меня в поход одного. Я тогда чем-то разозлил отца, даже не помню сейчас, чем именно, но Кэл велел мне взять ботинки и куртку, и я взял. Он всегда брал меня с Ксандером, а Салливан был еще слишком мал, но в этот раз мы были вдвоем. Он отвел меня на склон горы над домом и велел сесть. И мы сели. Омлет подгорает.»
Он указал на сковороду.
«Дерьмо.»
Я перевернула его на другую сторону и снова посмотрела на него, надеясь, что он продолжит, что он не отмахнется от меня и не рассмеется.
«Мы сидели там, и я думал, что он будет кричать на меня. Вместо этого он спросил, не хочу ли я поговорить об этом, и, конечно, я не захотел. Он не заставлял меня. Он сказал, что мы можем просто посидеть и помолчать. В этом и заключается покой, если мы сможем им овладеть. Да, я немного перефразировал, потому что мне было пять лет. Мы сидели так тихо, и тут из своего укрытия из-под камней выбежало маленькое пушистое существо и уселось на край скалы прямо рядом со мной.»
«Пика», - догадалась я.
«Пика», - подтвердил он и повернулся, чтобы взять другую тарелку.
Я переложила омлет на тарелку и убрала сковороду и лопатку в раковину, пока он намазывал маслом следующие кусочки тостов.
«Дядя Кэл рассказывал мне, как редко можно встретить такую мышь. Обычно они прячутся от крупных хищников. Он сказал, что для того, чтобы увидеть пику, нужно обладать тремя качествами: правильно выбрать время, не шуметь и терпеливо ждать.»
Во время разговора он был оживлен, переставлял тарелки на кухонный стол, брал столовое серебро и доставал апельсиновый сок из холодильника.
«Я сказал ему, что это напоминает мне о тебе, тихой, пушистой и милой.»
Он сделал паузу, прежде чем вставить первую капсулу в кофеварку.
«Не Чарити?», - спросил он. Ты же знаешь, как они всегда сталкивали нас вместе, надеясь, что мы подружимся.»
«Вы одного возраста.
