Моя и твоя мама шутили, что им придется найти Ксандеру хорошую девушку для их тройной свадьбы.»
Я закатила глаза.
Кэм насмешливо хмыкнул.
«Да, я никогда не собирался жениться на Чарити. Ни за что на свете. Не то чтобы она не была красивой, умной или другом. Она просто...»
Он сделал паузу, положив руку на кружку с кофе, и у меня перехватило дыхание.
«В общем, она сидела там, и пищала, и я сказал дяде Кэлу, что это точно была ты, потому что ты можешь быть очень громкой, когда злишься.»
Я улыбнулась, что, наверное, было немного нелепо, учитывая, что он все еще сравнивал меня с грызуном. Но все же. Милым, пушистым.
Он шагнул вперед, и я отодвинулась, чтобы не мешать ему, я только потом поняла, что оказалась на его пути. Я прижалась спиной к прохладной гранитной стойке и наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Он не касался меня и даже не находился в моем личном пространстве, но мне казалось, что он повсюду, что он затмевает собой весь остальной мир.
«Поэтому я стал называть тебя Пикой. Чем старше я становился, тем больше узнавал о них, и тем больше это соответствовало тебе.»
«Не потому, что у меня были очень большие передние зубы.»
Он покачал головой, затем медленно взял прядь моей косы, которая распустилась за ночь, и потер ее между большим и указательным пальцами.
«Нет. Потому что пики неуловимы. Их можно увидеть только тогда, когда они сами этого хотят. Они не впадают в зимнюю спячку. Вместо этого они выживают под десятью или двадцатью футами снега, встречая каждый день по мере его наступления.»
Он придвинулся ближе, и наши тела соприкоснулись, но не столкнулись. Мой пульс заколотился, устремляясь к цели, о которой я никогда не позволяла себе даже помыслить.
«Но они могут выжить только на высоте», - тихо сказал он.
«Они не могут переносить жару на более низких высотах. Они созданы для гор. Они выдерживают суровую местность, холод и трудности и возвращаются домой. Они выдерживают все, что природа им преподносит, и при этом остаются такими мягкими.»
На последнем слове он провел костяшками пальцев по моей щеке.
Мои глаза затрепетали от этого прикосновения. Когда он дошел до моей челюсти, я положила свою руку на его, чтобы удержать ее там.
Прошла секунда. Две. Он не двигался. Я тоже не двигалась.
Я сделала дрожащий вдох и набралась смелости открыть глаза, зная, что он будет улыбаться, готовый к остроумному, язвительному комментарию.
Вместо этого его темно-карие глаза смотрели так же напряженно, как и я.
«Уиллоу», - прошептал он, медленно опуская голову.
«Кэм», - ответила я, не желая смотреть на его губы, опускающиеся к моим, боясь разрушить чары, которыми мы были околдованы.
«Скажи нет», - умолял он, и его слова ударялись о мои губы с легким привкусом мяты.
«Да.»
Это слово, которое я позволяла себе повторять на кончике языка с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, вырвалось у меня. Может быть, даже раньше, если быть честной с собой. Может быть, даже с тех пор, как я поняла, что означает это «да.»
Он выругался, когда моя свободная рука легла ему на грудь, и я почувствовала, как его сердце встрепенулось в такт моему.
«Да, Кэм. Да», - повторила я на случай, если он не услышал меня в первый раз, прекрасно зная, что он услышал. Если он нуждался в этом, я подала ему чертов знак.
«Неправильный ответ», - предупредил он.
Через мгновение он поцеловал меня мягкими губами, которые ласкали мои губы нежно и трепетно.
Это было похоже на первый поцелуй. Так бы мы целовались, будучи гораздо более молодыми и гораздо менее опытными подростками.
Потом это повторилось снова и снова - легкие, ласкающие поцелуи, от которых я приподнялась на носочки, чтобы быть ближе к нему. Он так напрягся под моей рукой, что я подумала, не сломается ли он или не рассыпится.
Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, его брови были сведены, словно он испытывал боль, и он искал на моем лице что-то, чему не мог дать названия.
Я видела момент, когда он принял решение. Напряжение исчезло с его лица, и на его место пришла решимость.
Затем его рот оказался на моем, жесткий и требовательный. Я раздвинула губы, и он погрузился внутрь и стал нежно поглаживать мой язык своими, а его руки обхватили мои бедра и приподняли.
Мои пальцы запутались в шелковых прядях его волос, и я поцеловала его в ответ со всей силой. Я обхватила его ногами за талию, сцепив лодыжки так, будто могла держать его в плену, наслаждаясь его стоном от прикосновения.
В его поцелуе чувствовалось отчаяние, и это подстегивало меня, заставляя стремиться к большему, быстрее, глубже. Если это был единственный раз, когда я целовала Кэмдена Дэниелса, то я собиралась сделать все, чтобы он это запомнил, потому что так и будет.
Мы были в миле от электричества. Не было ни химии, ни чего-либо, что можно было бы объяснить наукой. Мы просто подходили друг другу, как две половинки совершенно разных фигур, которые каким-то образом соединились и стали одним целым.
Он исследовал мои губы, дразня языком, нежно прикусывая нижнюю губу острыми зубами. Затем, прежде чем я успела вдохнуть полной грудью, чтобы прийти в себя, он снова стал целовать меня, лишая всех мыслей, кроме абсолютного безумия, которое он возбуждал в моих венах.
Я ожила в его поцелуе, выгнулась дугой, принимая столько, сколько он давал, а затем потребовала еще. На вкус он был похож на мяту и снежное утро, переплетенные вместе с огненной кромкой, которая, как я знала, обожжет меня, если я подпущу его достаточно близко.
Он прорычал мое имя, и в животе у меня запульсировало тепло. Чего бы он ни захотел, я бы дала ему. Все было так просто. Потому что это был Кэм.
И он наконец-то поцеловал
