Белла мгновенно раскаялась в том, что отказалась танцевать с Жаком, — к нему подскочила Рошель, схватила за руку и потащила в круг танцующих. Негодяй и не подумал отказаться!..
Белла вся кипела, наблюдая за их развратными движениями. Рошель прижималась к Жаку всем телом, а в конце смачно поцеловала его в губы.
На обратном пут Жак встретил бешеный взгляд Беллы, виновато улыбнулся и пожал плечами. Не успел он сесть, как другая пригласила его на новый танец.
Смесь ярости с желанием доводила Беллу до исступления. Ее даже поташнивало.
А когда Томми заиграл слезливо-сентиментальную, прелестную мелодию «Старой милой песни любви» и Ляруа в вульгарном платье утащила Жака вальсировать, в Белле словно что-то сломалось. Это их песня, черт побери! Именно ее пел призрак Жака, чтобы сманить ее в девятнадцатый век, и эту же мелодию она слышала на граммофонной пластинке в доме у Жака при их первом свидании! Белла вспомнила, как они кружились тогда в огромной гостиной — казалось, будто он принадлежит ей одной… И вот теперь он потерян для нее — из-за того, что она, глупая, не принимала его предложения.
Слезы отчаяния выступили у нее на глазах. Пусть она унизится, пусть это будет роковой ошибкой с ее стороны, но продажная девка не будет танцевать с ним под их песню!
Словно лунатик, девушка встала и пошла к центру зала, где кружились танцующие пары. Подойдя к Жаку и Ляруа, она схватила девицу за руку и грубо оттолкнула, заметив удивление и восхищение в глазах Жака. Она обвила руками его шею и страстно впилась в его губы.
Жак обнял ее так, что косточки затрещали, и ответил на ее поцелуй с такой страстью, что у Беллы на мгновение потемнело в глазах. Он повел ее в танце, продолжая целовать, отрывался, чтобы глотнуть воздуха, и снова впивался в ее губы. Они двигались словно по воздуху, а его поцелуи стали еще жарче. Никогда прежде она не испытывала такого восторга!
Если бы сию секунду он вздумал подхватить ее на руки и унести наверх, Белла бы ни звуком, ни движением не сопротивлялась!
Музыка, казалось, длилась вечно. Сколько истомы в каждой ноте, какая упоительная близость, какие сладостные поцелуи!..
Наконец Томми взял последний аккорд. Тела разъединились. Белла и Жак смотрели друг на друга новыми глазами. Словно загипнотизированный тем, что он читал во взгляде девушки, Жак с улыбкой протянул ей руку, и она взяла ее…
— О-ля-ля! Вы самая очаровательная на свете парочка! — раздался голос мадам Жюли совсем рядом. — Но, Жак, я хочу похитить тебя из объятий этой прелестницы. Ты обещал спеть! — Улыбнувшись Белле, она сказала: — Надеюсь, ты не будешь возражать, милочка?
Белла пришла в себя, оглянулась вокруг. Они с Жаком и мадам Жюли стояли в центре зала, рядом некого не было. Все взоры были обращены на них.
Разум постепенно возвращался к Белле. Что с ней? Она чуть было не отдалась этому распутнику в борделе! Белла встретилась с горящим взором Жака. Да, она хочет его. Но не доверяет ему ни на грош. Что бы он да принадлежал до конца своих дней одной женщине — ха-ха! И что ему важнее — она или пение, публика, любовь или слава? И стоит ли ей это выяснять?
— Нет, не буду, — сказала Белла наконец.
Ей почудилось или в глазах Жака действительно мелькнула досада? Так или иначе, он потянул ее к себе и тихо произнес:
— Пожалуйста, спой со мной, Белла. Давай споем дуэтом «После бала».
Глядя в его полные надежды глаза, девушка ощутила уже привычное желание покориться, слить себя с ним в музыке, однако страх оказался сильнее, и она ответила: — Нет, Жак. Прости, не могу.
Он бодро улыбнулся.
— Скоро, та belle, очень скоро ты не сможешь отказать мне.
Жак направился к роялю, шепнул Томми, что играть, и стал в позу.
Белла подумала о том, что, верно, скоро она не сможет отказать ему ни в чем. Она полностью во власти Жака Лефевра. С одной стороны, брала досада, что он готов бросить ее в любой момент, чтобы петь и красоваться перед публикой. С другой — его неподражаемое пение еще глубже засасывало ее в пучину любви и страсти.
Песня закончилась. На певца налетели толпой, нагло чмокали его и обнимали. Он купался в их внимании, счастливо улыбался, окруженный визжащими от восторга поклонницами.
Белла отвернулась. Все смешалось в голове, душа была полна смятения и боли. Неужели она могла вообразить, будто Жак поет только для нее? Глупая!
Далеко за полночь Белла и Жак вместе с Томми и Элен ехали в карете Лефевра в сторону Нижней Понталбы, где находилась квартира Элен. Белла и Жак сидели, прижавшись друг к другу, на одном сиденье, а Томми и Элен — напротив. Элен беззастенчиво целовалась и обнималась со своим дружком, и Белла чувствовала себя не в своей тарелке. Она тщательно избегала смотреть Жаку в глаза. Но никуда было не деться от жара его тела, а его горячий взгляд, казалось, прожигал ее насквозь.
Он взял ее руку, поднял к своим губам и стал нежно целовать каждый палец. У Беллы перехватило дыхание, она попыталась отдернуть руку, но он лишь крепче схватил ее кисть.
— Жак! — с упреком воскликнула она.
Больше ничего сказать она не успела, потому что он весь подался вперед и прильнул к ее губам.
Белла тихонько застонала. Сладостный, горячий и долгий поцелуй словно растопил ее. Она опять, злясь на себя, отвечала ему и губами, и всем телом, старалась слиться с ним, нетерпеливо прижималась к нему, охваченная неудержимым желанием.
Она испытала огромное облегчение, когда карета наконец остановилась. Тяжело дыша, Белла оторвалась от Жака. Он с довольной улыбкой откинулся на сиденье.
Элен и Томми первыми вышли из кареты. Обернувшись, Элен весело предложила:
— Жак, поднимайся к нам наверх и выпей стаканчик перед сном!
— С радостью.
* * *
Белла чуть не застонала от досады: черт дернул Элен приглашать его наверх! Однако возражать было поздно: Элен и Томми уже скрылись за дверью коридора, ведущего во внутренний дворик. К тому же квартира, как-никак, принадлежит Элен, и она вольна приглашать туда кого ей заблагорассудится. Жак помог Белле сойти на тротуар, они прошли по коридору, миновали внутренний дворик и поднялись по лестнице на третий этаж.
В квартире все четверо оказались одновременно. Элен и Томми с хохотом и без всяких объяснений кинулись в спальню и заперли дверь на ключ. Белла неожиданно осталась с Жаком наедине.
Девушка в смятении прошлась по гостиной, включая все лампы. Краем уха она слышала из спальни хихиканье, возню и стоны. Сердце билось учащенно, навалилась необъяснимая слабость. Атмосфера была пропитана чувственностью, что пугало Беллу и делало беззащитной, уязвимой.
Она набралась смелости, посмотрела на Жака и —о ужас! — увидела ухмылку на его губах, он забавлялся ее растерянностью. Но в этой же ухмылке было столько сладострастия, что у нее мурашки побежали по коже.
