Фабиан почти машинально подвинул ей кресло и предложил сигареты.
— Надеюсь, сударыня, вы не откажетесь от рюмки коньяку? — Он задал этот вопрос, не зная с чего начать разговор.
— Конечно нет, спасибо. — И Шарлотта подняла на него свои божественные глаза.
У них завязался оживленный разговор. Фабиан пробуждался от своего оцепенения. Он несколько раз видел Шарлотту в «замке», но всегда только мельком. Теперь он мог любоваться ее удивительной красотой, и вид этих совершенных линий и форм окончательно вернул его к жизни. Ничего не могло быть, ему приятней, чем этот неожиданный визит в минуту отчаяния и внутренней слабости. Ее приход был чудом, рассеявшим его унылые мысли, подлинным спасением.
Шарлотта беззаботно болтала, и ее глупости и пустой смех нисколько не смущали его.
— Я просто счастлива, что застала вас дома, — сказала она. — Я сегодня в ужасном настроении, в таком ужасном, что остается либо повеситься, либо напиться. Гауляйтер сказал мне: если тебе будет скучно, дитя мое, отправляйся к Фабиану, он расскажет тебе много интересных историй, например, про «Аистово гнездо». Это, что роман, который вы написали?
Фабиан невольно рассмеялся и покачал головой.
— «Аистово гнездо» — это высота, которую в последней войне никак не мог взять противник и которая стоила жизни тысячам людей.
Прекрасная Шарлотта затрепетала.
— Ради бога, не говорите о войне, — взмолилась она. — Уж не сражались ли и вы под Верденом?
Фабиан засмеялся.
— Нет, нет, в боях под Верденом я не участвовал.
— Они озорники, — смеясь, сказала Шарлотта, — и гауляйтер, и тем более, ротмистр Мен. Да, просто озорники — не знаешь, верить им или нет. Но я им все-таки благодарна, что они направили меня к вам. Это счастье, что я вас застала сегодня вечером в гостинице. Иначе я, наверное, впала бы в отчаяние.
Фабиан поблагодарил за комплимент.
— Такая красивая женщина не вправе слишком быстро впадать в отчаяние, — заметил он.
Он сказал, что ничего так не хочет, как помочь ей, и уверен, что город придется ей по душе.
— Надеюсь, вам предоставили хорошую комнату? — осведомился Фабиан.
Шарлотта звонко рассмеялась.
— Хорошую комнату! — воскликнула она. — Ну, разумеется, меня постарались удобно устроить, иначе гауляйтеру пришлось бы краснеть.
Она бросила недокуренную сигарету в пепельницу и поднялась.
— У меня три прекрасные комнаты, — сказала она. — Это настоящая маленькая квартира, которая была оставлена для гауляйтера. Если у вас есть время, пойдемте, я вам ее покажу.
Она направилась к двери и знаком пригласила Фабиана следовать за собой. Он пошел, чтобы не показаться неучтивым, да и не в его натуре было отклонять просьбу красивой женщины.
Комнаты оказались просторными и со вкусом обставлены. Повсюду стояли большие вазы с ландышами, точно такие, какую Фабиан вчера купил для Кристы.
— Здесь просто великолепно, — заметил он.
— Правда, хорошо? — ответила она, равнодушно прохаживаясь по комнатам.
И, не дожидаясь, покуда он выскажет свое мнение, добавила:
— Вы уже ужинали? Нет? Вот и прекрасно.
Она даже захлопала в ладоши.
— В таком случае доставьте мне удовольствие и поужинайте со мной. Идет? Если вы ничего не имеете против, мы проведем этот ужасный вечер вместе. Садитесь и будьте как дома.
Не дожидаясь его ответа и как будто боясь, что он откажется, Шарлотта продолжала:
— Я закажу официанту ужин на двоих. Что он принесет, в конце концов, безразлично. Но шампанского я хочу непременно, если вы ничего не имеете против. Сегодня я должна пить шампанское, много шампанского. Надо вам сказать, что, пока я живу в гостинице, я гостья гауляйтера, а он приказал мне не скупиться.
Она позвонила официанту.
— Вы, господин Фабиан, лучше меня знаете, какая марка шампанского считается здесь лучшей, прошу вас, распорядитесь! Ах, вы и не подозреваете, в каком я сегодня ужасном настроении!
Проговорив это, прекрасная Шарлотта засмеялась.
XIV
— Никто и не подозревает, в каком я сегодня ужасном настроении, — снова сказала Шарлотта после того, как они, поужинав, перешли в восхитительный маленький салон. И опять рассмеялась. — Вы не верите мне, потому что я говорю это смеясь. Ах, как плохо вы знаете женщин!
— В таком случае мне остается только преклониться перед мастерством, позволяющим вам так искусно скрывать плохое настроение, — ответил Фабиан.
Шарлотта подняла на него свои прекрасные глаза.
— Я люблю лесть, — сказала она и улыбнулась. — Но садитесь же, прошу вас. Я налью вам бокал шампанского. Вы не представляете себе, как я вам благодарна за то, что вы развлекаете меня сегодня вечером. Выпьем за нашу дружбу.
Фабиан поклонился.
— За дружбу.
Шарлотта опустилась в одно из широких голубых кресел, в котором лежать было удобнее, чем сидеть. Она взяла со стола сигарету и закурила. Может быть, Фабиан хочет еще чего-нибудь? Ликера, кофе, виски?
— Да, да, — сказала Шарлотта и выпустила дым через ноздри. — Я бесконечно признательна вам за то, что вы составили мне компанию. Видите эти чемоданы? Я больше не вернусь в Айнштеттен. Мое пребывание в «замке» окончено. Гауляйтер был очень щедр! Посмотрите на это кольцо! В брильянте два карата. Или вот это. Видели вы где-нибудь более оригинальный мундштучок? На серебряной полоске выгравировано: «Цветущей Жизни». Это, конечно, шутка; мои товарищи, венские актеры, так прозвали меня. Ха-ха-ха! Другая, поумнее, была бы счастлива на моем месте, но только не я. Глупый человек не может быть счастлив, он весь во власти своих вздорных мыслей. Человек с головой, когда пьет шампанское, становится веселым, а глупый только больше печалится. Вы знаете, что граф Доссе умер?
Фабиан кивнул головой.
— Да, — участливо проговорил он. — Я очень ценил его.
— Бедный Александр, он рано простился с жизнью, — продолжала Шарлотта. — Прошло уже четыре месяца, и я немного успокоилась. В первые дни это никак не укладывалось в моей голове. Представьте себе мое состояние, когда гауляйтер положил передо мной телеграмму: «Граф Доссе тяжело ранен во время автомобильной катастрофы в Мюнхене».
— В Мюнхене? — переспросил пораженный Фабиан.
— Да, в Мюнхене. Я хотела тотчас же выехать туда, — продолжала Шарлотта, вставая и закуривая новую сигарету. — Но Фогельсбергер позвонил в Мюнхен, и ему сказали, что в клинику никого не пускают, а кроме того, мой приезд мог слишком сильно взволновать его после операции. Через три дня гауляйтер подал мне газету, и я прочла, что граф Доссе скончался в клинике от ранений, полученных при катастрофе.
Фабиан даже привскочил, но, по счастью, Шарлотта, занятая своей сигаретой, не заметила его удивления. К тому же в этот момент появился официант с кофе.
Шарлотта прервала свой рассказ и обратилась к нему:
— Передайте господину Росмайеру, что я очень довольна тем, как меня обслуживают, и сообщу об этом господину гауляйтеру.
Официант пробормотал что-то нечленораздельное и поклонился. Пока он расставлял чашки, Шарлотта поднялась с кресла и стала расхаживать по комнате.
— Я целых три дня никого не могла видеть, — вернулась она к своему рассказу. — Я была очень довольна, что никто меня не тревожил.
— Не надо сливок, — сказал Фабиан официанту просто для того, чтобы что-нибудь сказать.
Он отлично помнил, как Фогельсбергер доверительно сообщил ему, что после крупного разговора с гауляйтером на празднике в честь дня его рождения Доссе застрелился. Не исключено, впрочем, что Доссе был пьян, сказал Фогельсбергер. Во всяком случае, история получилась пренеприятная. Собака Доссе Паша так выла и скулила три дня подряд, что чуть всех с ума не свела, продолжал свой рассказ адъютант. Наконец гауляйтер приказал ее пристрелить, что и было исполнено одним унтер-офицером. У него, Фогельсбергера, не хватило бы духу это сделать, ведь он знал Пашу много лет. Все это молнией пронеслось в голове Фабиана.
— Сегодня день рождения бедного Александра, — снова заговорила Шарлотта и, вздохнув, начала помешивать ложечкой кофе. — Вот вы и узнали причину моей сегодняшней хандры. Будьте любезны, налейте мне еще шампанского. Благодарю!
Она залпом осушила бокал и продолжала:
— Александр умел меня любить. Он — единственный. Он был предан мне, как собака. Понимаете, если женщину любить по-настоящему, то нужно любить ее, как собака, — преданно и безоговорочно. Так как я не безобразна, то меня с юных лет любили, поклонялись мне. Ха-ха, а что значит любить и поклоняться? Это самое простое, тут никакого умения не требуется. Но я хочу, чтобы на меня молились, восхваляли меня, воспевали в стихах, прославляли, обожествляли! Александр это знал и любил меня, ни о чем не спрашивая, ничего не требуя, как собака.
